Если захочет продолжить с ней знакомство, то обязан испросить на это разрешения у вышестоящего командира и, может быть, после тщательной проверки, получит его или попрощается со своей несостоявшейся любовью. А коли решит вступить с ней в долговременную интимную связь, то только после ее собеседования с начальством под видом приятельской встречи. И впредь станет докладывать, где и когда с ней встречался, с какого до какого часа, в какой компании и какой позе, если это станет интересовать отцов-командиров. И это несмотря на любимую законную жену, которой никто ничего о его посторонней связи не сообщит, хотя будет знать о его каждом шаге.

Впрочем, если и у его жены образуется любовник, то, как подозревает Петруха, ему тоже никто ничего не сообщит. Ведь «узаконенный» любовник жены — это лучше, чем случайные и потому потенциально опасные связи. Такая жизнь у «казенных» людей. Тот, кто приближен к «Первому», должен быть прозрачен, как стеклышко!

Петруха привык к такому порядку вещей. И не брыкался. Он получал хорошую зарплату, имел прекрасный дом, крепкую, под надзором товарищей по оружию, семью, неприкосновенность своей личности, гарантированную лежащим в его кармане удостоверением, и замечательные перспективы в виде ранней, по выслуге лет, пенсии с многочисленными надбавками, коэффициентами и разовыми доплатами.

Было… До ближайшего поворота. А всё потому, что на ближайшем повороте, из-за угла, на проезжую часть выпал какой-то мужик и прямо ему под колеса. Петруха резко затормозил, попробовал вывернуть вправо, но мужик, спасаясь от удара, тоже дернулся в сторону и они, конечно, встретились. Перед ветровым стеклом мелькнуло испуганное, с круглыми глазами лицо, раздался громкий шлепок, сдавленный вскрик, и прохожий исчез из поля зрения.

Вот черт! Петруха замер, пытаясь осознать, что произошло. У него, конечно, был при себе оберег в виде удостоверения ФСО, но лишние происшествия ему были ни к чему. Зачем себе портить послужной список?

Несколько секунд он сидел неподвижно, надеясь на то, что вот сейчас мужик встанет и пойдет себе куда шел. А он поедет куда ехал. Но мужик не вставал. Петруха открыл дверцу, вышел из машины. Мужик лежал на асфальте, неестественно разбросав руки и ноги.

Неужели?!

Петруха подошел ближе. Наклонился над телом.

— Эй…

Мужик открыл глаза.

— Ты чего так ездишь? — возмутился «мертвец». — Козел безглазый!

Уф…

— Ты же сам мне под колеса прыгнул, дядя, — напористо начал Петруха. Потому что знал, что лучшая защита — это нападение. И, приблизившись к его лицу, принюхался. Но от пешехода спиртным не пахло, а это плохо.

— Чуть не убил! — плаксиво начал подвывать пришедший в себя потерпевший. — Я шел, никому не мешал, а этот… На джипе!..