Что могла противопоставить ему простая деревенская баба? Мощный удар скрутил ее невнятные заклинания и унес, как злой осенний ветер уносит желтые листья. Следующий удар закупорил магическую энергию внутри старухи, а затем осторожно, очень осторожно, развеял ее в дым, лишая Пелагею силы.

Иван перевел невозмутимый взгляд на раскрытую Библию:

— Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло.

Ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.[2]"

"— Он посмотрел на старуху. — Видишь, Пелагея, несмотря на все зло, что ты причинила этим людям, я стремлюсь сдерживать свой гнев, ибо верю в раскаяние твое. Ты еще можешь вернуться на указанный Им путь.

Ведьма вздрогнула, отвела глаза и хмуро проворчала:

— Ты хорошо спрятал свою силу, монах. Я не почуяла.

— А ты и не должна была, — жестко ответил Иван.

— Зачем ты пришел? Я живу здесь всю жизнь, я знаю этих мужиков с тех времен, когда они бегали на реку сопливыми пацанами. Это моя земля и мое дело.

— Меня позвали, — объяснил проповедник. — Позвали, потому что ты забыла, что живешь на этой земле, а не правишь ею. Потому что ты забыла, что с силой твоей мы мириться будем только до тех пор, пока она не употребится во зло.

— А не боишься, что на тебя управа найдется?

— Ты не раскаялась?

— Мне просто интересно, — с осторожной дипломатичностью ответила старуха. — Ты же понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, — кивнул Иван. — Но пойми и ты, ведьма: ТОЛЬКО истинная вера творит истинные чудеса. То, о чем ты спрашиваешь, не от Бога, и со мной бороться им не следует.

— Инквизитор.

— Проповедник, — спокойно поправил ее монах — Я несу слово Божие и укрепляю у людей веру в Него. Нет в моей руке меча, ведьма, но есть право на суд Его.

— Милостивый суд? — Старуха с надеждой посмотрела на отца Ивана. С надеждой и со страхом, отчаянно боясь увидеть в глазах проповедника зарево очистительного огня.

— Справедливый.

Озадаченные мужики подтянулись к забору.

— Это… — Федор неуверенно посмотрел на монаха. — Я не знаю, почему мы не пошли…

— В сомнениях пребывает идущий, но надо найти в себе силы преодолеть их на пути к истинной вере. — Отец Иван благожелательно оглядел мужиков — Откройте свою душу, укрепитесь в вере, и сила Его любви поможет вам прожить праведно и не ошибиться.

Полицейский с облегчением понял, что до смертоубийства дело не дойдет. Но ведьма! Ведьма явно перепугалась! Что же сделал старый монах? Капитан откашлялся.

— В общем, так…

— Пелагея признала свою вину, — не обращая внимания на полицейского, продолжил отец Иван. Его пронзительные глаза устремились на поникшую ведьму — И просит снисхождения. Она раскаивается… Так?

Старуха кивнула.