— Я чувствую запах созревшего кофе.

Лагерь наемников поражал прямо-таки спартанской скромностью. Разбитый на самом краю тропических зарослей, он состоял из четырех шезлонгов, четырех гамаков и одной небольшой палатки, предназначенной для припасов: рядом с ней жужжал компактный генератор, а внутри прятались три холодильника, кофеварка и несколько мелочей, необходимых на современной кухне. Сразу за палаткой стояла душевая кабинка и специальные ящики, в которые складировалась добыча.

— Яичница с ветчиной, тосты с джемом, дыня, апельсиновый сок и кофе. — Инга придирчиво оглядела сервированный к завтраку столик. — Зови мужиков.

— Осторожнее!

— Куда еще осторожнее? — огрызнулся Артем. — Она же черт-те сколько весит.

— Потому и надо осторожнее! — рявкнул Кортес. — Это тебе не мешок с цементом.

— Если эта чертовка пережила кораблекрушение, ей уже ничего не страшно. — Молодой наемник вытер пот. — Пара лишних царапин только добавит ей ценности. — Он негромко выругался, скорее для порядка, чем по необходимости, закрепил трос и махнул рукой: — Трави потихоньку.

— Поехали! — Кортес привел в действие электрическую лебедку, и золотая лама, скрупулезно выполненная инками в натуральную величину, величаво покинула чрево полузатопленного трюма.

— Красота!

— А сколько эта красота стоит. — Кортес легко качнул бесценный груз в сторону и аккуратно установил на палубе. — Готово!

Артем выбрался из трюма и, жмурясь на утреннее солнце, прислонился к потрепанному борту «Изабеллы».

— Не хочешь взять игрушку себе?

— Зачем?

— Поставишь в кустах у входа в дом. Никто ведь не догадается, что она настоящая.

— Не. — Кортес зевнул. — Сувениры пусть Яна выбирает. Меня больше интересует счет в банке.

— Или старые добрые наличные. — Артем с особой нежностью осмотрел статую. — Надо бы ее взвесить.

Молодой наемник не терялся на фоне крепкого напарника. Выглядел он не очень внушительно, зато превосходил Кортеса в количестве татуировок. Особых татуировок, не имеющих никакого отношения к желанию украсить тело симпатичной картинкой. Тонкие черные линии, искусно нанесенные на кожу Артема, были навскими эскизами: самыми дорогими артефактами такого рода в Тайном Городе, секретом которых владели всего четыре мастера. Правую лопатку закрывал «Королевский ястреб настороже», улавливающий враждебные эмоции, «Кольцо безразличия», причудливым узором охватывающее плечо, являлось высококлассным блокиратором боли, а от него спускался «Эрлийский крест» — мощный стимулятор.