– Не знаю… – офицер насторожился и позвал водителя: – Франц! Разберись!

Из автомобиля вышел водитель, здоровяк с автоматом в руках. Дальше тянуть смысла не было, и я направился к «гостям». Шел уверенно и несколько шагов сделал спокойно. Но затем водитель вскинул автомат, и я выстрелил в него. Первая пуля вошла в грудь. Вторая в плечо. Третья в голову. После чего я развернулся на офицера и его спутницу. Полковник потянулся к кобуре, и я снова выстрелил. Две пули и обе в череп. Его кровь и мозги забрызгали белую шубку летчицы, и она закричала:

– А-а-а-а-а!!! На помощь!!!

Четким хуком в челюсть я отправил ее в мир снов и иллюзий. Она потеряла сознание, и я бросил девушку в салон автомобиля. Пусть отдохнет.

Тишина. Больше никого в лагере археологов не было, и я начал быстро собираться. Сбегал за снайперской винтовкой, а затем прихватил в трейлере еду и воду. Далее обыскал полковника и водителя, причем с первого снял черный плащ, а со второго теплую куртку. Связал девушку и еще раз осмотрелся. Чисто. Свидетелей нет. Надо уезжать.

«Стоп! – я вспомнил про тело Рохлина. – А как же профессор?»"

"Пришлось задержаться. Я вынул тело профессора из петли, отволок уже пахнущий мертвечиной труп в трейлер и нашел бензин. После чего облил трейлер горючей жидкостью и поджег.

Трейлер загорелся моментально. Теперь всё.

Я запрыгнул в трофейный «Робин» и ударил по газам. Машина сорвалась с места и резво понеслась по грунтовой дороге подальше от городка. Пару раз на пути встречались вражеские патрули, но ни один меня не задержал. Наверняка солдат отпугивали красивые номера, и остановился я только через час, когда добрался до леса.

24

– Открывай глаза, я знаю, что ты уже пришла в себя.

Ботинком я слегка ударил по сапожку пленной красавицы, и девушка попыталась вскочить на ноги. На что она надеялась, неизвестно. Может быть, на побег? Но я ее остановил, схватил за испачканную мозгами полковника дорогую шубку и бросил обратно под колеса внедорожника.

Девушка упала и застонала, а потом посмотрела на меня и в ее взгляде была ненависть, чистая и незамутненная. Несмотря на плен, она не сдавалась. По крайней мере, пока. Однако я знал, как ломать людей. В общем-то, это дело нехитрое, ибо есть тысяча способов превратить человека в послушное животное, которое не имеет своего мнения и готово выполнять любые прихоти того, кто сильнее и обладает властью. Просто не хотелось действовать грубо. Все-таки передо мной представительница прекрасной половины человечества. Хотя они, представительницы этой половины, бывают разными, как и мужчины. Есть символ чистоты – мать и верная жена. А есть проститутки, наркоманки, самовлюбленные твари, сбивающие машинами детей, и прочая мразь. Так что особого пиетета к противоположному полу я никогда не испытывал.