Несмотря на отсутствие опыта, я кое-что знаю о потребностях мужчин и о том, как им дискомфортно находиться в таком состоянии. Девчонки в классе делились интимными подробностями. Рассказывали о случаях, которые были у их подруг или сестер. Машка тоже иногда рассказывала о своих парнях, но обычно это звучало – «он отстойно трахается».

Наверное, я переоцениваю себя, но, действуя на адреналине, поднимаюсь и седлаю бедра Тимура. Кто-то явно не ожидал от меня такой смелости. Я и сама не ожидала от себя, но когда любишь человека, хочешь, чтобы ему было хорошо.

Беру в руки подрагивающий орган – не в первый раз. Пальцы смыкаю с трудом. Отмечаю нежность кожи и тугие вены вокруг ствола. Тимур внимательно за мной наблюдает, пытается понять, что я задумала. Развожу шире бедра и направляю головку к своему узкому пространству, понятия не имея, как он туда должен поместиться.

— Рыбка, ты что творишь? — ошарашенный Шахов хватает меня за талию и одним движением сбрасывает с бедер, подминая под себя. — Давно в больнице не была?

— Я хочу стать твоею, — упрямо смотрю в глаза.

— Ты и так моя!

— В полном смысле этого слова, — не уступаю. Я вижу, что ему непросто дается наша близость. По виску катится вторая капля пота, падая на плечо.

— Ксюша, тебе будет больно…

— Не аргумент. Всем в первый раз больно. Тимур…

— Рыбка, не соблазняй, я и так на грани, — рычит Шахов, пытаясь перевернуться, но я обхватываю его торс ногами. Его член касается моей влажной плоти…

— Так не сдерживайся, — чуть ли не умоляюще. Мой пульс учащается от такой близости. Тимур закрывает глаза, борется с собой.

— Пусти, защиту надену, — тянется к шкафчику, достает презерватив. Впервые вижу, как его надевают. Морщусь, будто это он мне делает больно.

Обхватив мои колени, поднимает их к груди. Водит головкой по раскрытым лепесткам до тех пор, пока мои веки не закрываются под тяжестью удовольствия. Я вновь возбуждаюсь. С губ срываются тихие стоны.

Шахов пробует упираться во влагалище, сильно не давит, позволяет телу расслабиться. Проникает неглубоко, дискомфортно, но терпимо. Шахов ждет, когда я полностью расслаблюсь. Удерживая меня за талию, резко толкается. Закусываю губу, чтобы не вскрикнуть от боли."

"— Рыбка… — стонет Тимур. Замирает и не двигается. Дает телу привыкнуть к изменениям. Тимуру непросто сдерживаться. У меня на талии синяки останутся, так сильно он сжимает ее руками. — Еще сильно больно? — касается промежности пальцами, принимается стимулировать самую эрогенную точку на моем теле.

— Нет, — мотаю головой. На самом деле боль не стала меньше.

— Я буду быстро, слишком долго сдерживался, — первые толчки едва заметные, Шахов словно раскачивает меня на лодке. Прислушиваюсь к себе – терпимо.