– Самая прекрасная драконица во всем Ленорманне! Скажи мне, красавица, как твое имя?

Я прислушалась, упиваясь неподдельным восхищением и поклонением, звучащими в этих словах. И мне вдруг захотелось стать ближе к тому, кто так восторгается мною. Чтобы он хвалил меня снова и снова и повторял мое имя с таким же благоговением.

“Ламаррис…” – мелькнуло на задворках сознания.

Затем уже громче:

“Ламаррис!”

Нетерпеливо и даже капризно:

“Ламаррис!!!”

Кажется, я еще топнула ногой, как вредный ребенок. Но точно не помню. Потому что меня вдруг бросило в жар, сердце стукнуло и застыло, в глазах потемнело…

И я осознала себя лежащей на траве.

Резко дернулась, чтобы сесть, но со стоном схватилась за голову. Она пульсировала и болела, будто с похмелья.

– Таша? – надо мной с обеспокоенным видом склонился Айзен. – Ты как?

– Дерьмово, – промычала я. – А что… что произошло? Я обернулась?

– Нет, иначе бы сейчас была голой.

Я глянула на себя. Да, одежда на месте. Неужели мне все привиделось? И блестящие крылья, и хвост, и…

– Ты оборвала ментальную связь и вытолкнула меня из сознания, – продолжил Айзен.

– Но я ее видела! – встрепенулась я. – Видела свою драконицу. Я была ею! Она такая красивая…

– А имя? Она назвала свое имя?

Принц напряженно и пытливо смотрел на меня.

– Да! – я поймала себя на том, что улыбаюсь. – Ее зовут…

Он вдруг запечатал мне рот ладонью.

– Не называй его вслух! Никогда, никому. Поняла?

Я удивленно кивнула.

– Но ты же сам хотел его узнать? – сказала, когда Айзен убрал руку.

– Да, но не так. Я узнаю, когда придет время. Лучше опиши ее, – он улыбнулся и помог мне встать, – какая она?

Я отряхнула юбку и призадумалась.

Как-то все слишком легко прошло. Да, я не смогла превратиться в дракона, но и без этого сегодняшний прогресс с лихвой покрывал все, что я сумела сделать за эти месяцы. Может, дело в крови отца и помощи Айзена?

– Ну… – начала, вспоминая подробности, – красивая очень. Такая блестящая… У нее крылья будто стеклянной крошкой усыпаны, а на теле прозрачная чешуя.

– Прозрачная?

– Да. Знаешь, как граненый хрусталь. Красиво сверкает на солнце.

– Ясно, – Айзен усмехнулся, – девчонка, что с нее взять.

– Ой, я кое-что вспомнила!

– Что?

Принц сразу насторожился. А я застыла с открытым ртом, пытаясь сформулировать мысль, которая меня поразила.

– Айз… У дракона сколько лап должно быть?

Выражение его глаз изменилось. В них появилась растерянность.

– Четыре, а что?

– И крылья?

– И крылья. Да в чем дело-то?

Я закусила губу, сомневаясь, стоит ли говорить. Потом набрала в легкие воздух и выдала:

– А моя как летучая мышь! Рукокрылая.