А это очень плохой вопрос. Нельзя нервировать стадо. Стадо должно быть радо."

"– …Дело о фальшивококошниках постановляю считать раскрытым, – объявляет Царь. – Виновные – медоедка Медея и сурикат Рики – предстанут перед Судом Львов для избрания способа наказания. На всякий случай вообще все сурикаты Дальнего Редколесья будут арестованы. В Полицию Дальнего Леса будет передано требование арестовать жену Рики, суслицу Безвольную Лапку, и после восстановления воздушного сообщения вернуть её нам для суда…

– Вина сурикатов и медоедки пока не доказана, – говорю я, но мой голос тонет в криках толпы:

– И детёныша пусть пришлют! Дрожащего Хвоста пусть пришлют, чтоб мы его растерзали!

– Детёныш за родителей не в ответе, – изрекает Царь. – Детёныша терзать не за что.

– Как не за что? За то, что он мутант! Сурикатуслик! Суслорикат!

– Вина сурикатов и медоедки не доказана, – повторяю я громко. – И нужно ещё найти Пальмового Вора, который очевидно замешан в…

– Я также принял решение, – по-прежнему не глядя на меня, перебивает Царь, – уволить каракала Каралину с должности каракала полиции, а само отделение полиции закрыть.

Толпа одобрительно топает, клацает и машет хвостами.

Я швыряю в самую гущу толпы своё полицейское удостоверение – камушек с гравировкой «Каралина – полиции каракал», – разворачиваюсь и иду прочь.

10:00

– Не расстраивайся, – говорит Геп. – Зачем тебе эта полиция, детка? Теперь ты снова вольная кошка саванны. Тебе повезло. Они были с тобой добры. Не казнили. Просто уволили.

Я не отвечаю. Я молча привожу в порядок и расчищаю своё рабочее место. Бывшее рабочее место. Маленькая пещерка в скале – отделение Полиции Дальнего Редколесья.

Вместе с Гепом мы убираем груду бессмысленного мусора, который натащили ко входу в пещерку Гиги и Виви. «Объекты, которые выпали из объектов».

Моя последняя обязанность как каракала полиции – оставить после себя отделение в идеальном порядке. Даже если они его просто закроют.

Когда дело уже практически сделано, когда убраны обглоданные кости, полуистлевшие перья, черепашьи панцири, и рога, и засохший навоз, и погадки птиц, и почерневшие кокосовые скорлупки – там, на самом дне этой бессмысленной мусорной кучи, я вижу то, что действительно является очень важным объектом.

Это крупная – даже слишком крупная, как будто слегка распухшая – клешня левой передней ходильной ноги рака-отшельника. Насколько я могу судить – Пальмового Вора. На клешне видны отметины чьих-то зубов. Если бы я была полиции каракалом, я бы отдала эту клешню на анализ Хэму. А потом, если бы он подтвердил мою версию, переквалифицировала бы дело о фальшивококошничестве в дело об убийстве сотрудника Пальмово-Кокошного Двора.