– В-в-вы зачем?

Не тратя времени на разъяснения и выслушивание Родионовых оправданий, Василий неловко вытянул вперед кулак и попал Копушину по носу. Из носа немедленно потекла кровь, Родион с криком отшатнулся, а Василий, который при виде крови окончательно впал в азарт, принялся лупить его со всех сторон, не разбирая, куда приходятся удары. Бил он бессмысленно и без особого результата, но Копушину показалось, что сейчас он умрет.

– Помогите! – простонал он, валясь на пол. – Убивают!

От его слов Василий слегка пришел в себя. Он стоял над Родионом, сжав кулаки, и с удовлетворением изучал окровавленное лицо противника.

– Будешь еще чужих дочерей портить, а? – Наклонился к Копушину и тряхнул его за плечо. Родион взвизгнул и съежился. – Будешь?! Заморыш гнилой. Тьфу!

Василий сплюнул куда-то в сторону, повернулся и вышел, громко топая по полу. Родион постонал еще немного на полу, затем попытался приподняться. Наконец ему удалось встать на ноги, доковылять, ощупывая свое тело, до кровати.

– На помощь! – слабо воззвал в пространство Родион, чувствуя, что жизнь вытекает из него.

Господи, зачем он связался с какой-то деревенской дурой?! Хотел легкого секса и простых развлечений? Хотел преклонения? Вот оно, преклонение, – явилось в образе зверя-папаши, который измордовал его почти до потери сознания.

«А ведь с них станется заявление в милицию написать…» – в ужасе сообразил Копушин и опять застонал, на сей раз от страха. Нужно срочно уезжать отсюда! Его били в Игошине уже два раза. Два раза!! Второй раз до крови! Над ним глумились!

Смыв с лица кровь, Копушин кинулся собирать вещи. Он допускал, что папаша может вернуться второй раз, а может, и третий. «У нее и брат есть, – запоздало вспомнил Родион. – И дед!» Представив себе Василия Балукова, помноженного на три, Копушин стал бросать вещи в сумку с удвоенной скоростью.

Он так торопился, что чуть не забыл свою рукопись, лежащую на стуле. Родион сделал шаг к ней и остановился, пораженный до глубины души. На верхнем листе красовался гнусный плевок Василия Балукова.

«Я их всех убью! – пообещал себе Копушин. – Только потом».

Он протер рукопись тряпкой, попавшейся под руку, сунул ее в сумку и стремительной рысцой выбежал из дома. Он пробрался огородами, потому что панически боялся идти по деревне, и через десять минут только кривая тропинка, проложенная среди зарослей крапивы на участке Марьи Ковригиной, говорила о том, что здесь пробежал будущий великий писатель Родион Копушин.

* * *"

"Утром Маша проснулась, чувствуя себя совершенно выздоровевшей. Костя, вечером настоявший на том, чтобы их кровати сдвинули вместе, около полуночи вскочил и принялся двигать кровать обратно.

– Костик, ты что? – испуганно дернулась Маша, тотчас проснувшись.