Как не доросла?! Они считают ее маленькой? Так пусть знают, какая она маленькая! Маленькие, между прочим, со взрослыми мужиками не трахаются, они в куклы играют!"

"– С каким таким взрослым человеком ты «все остальное»? – страшным голосом спросил ее дед, и девочка сразу испугалась и раскаялась в том, что не сдержалась. – С каким?!

– С Родей… из дома напротив… который студент, – призналась она, надеясь, что к студенту у деда отношение будет хорошее. – Он же такой взрослый! Книги пишет, он сам говорил…

– Ах ты… – с ненавистью произнес дед, словно выплевывая каждое слово, и повернулся к ее матери: – Кого ты нам вырастила, а, Катерина?

Вздрогнув, словно ее хлестнули кнутом, Катерина перевела беспомощный взгляд на Ольгу, и он зажегся яростью.

– Значит, ты у нас уж взрослая… – задыхаясь, сказала Катерина, подскакивая к дочери и ловко хватая ее за куцый хвостик. – Значит, с мужиками взрослыми можешь спать? Ах ты дрянь!!

Вот с этой секунды в доме Балуковых и поднялся такой шум, какого старые стены никогда не слышали.

– Ты виновата, ты! – вопила между тем Галина, тыча пальцем в невестку, тащившую дочь по полу. Ольга кричала и извивалась.

– А ты помолчи! – попытался одернуть ее старший Балуков.

Но Галина продолжала обвинительно тыкать пальцем и вопить, пока Алексей Георгиевич не дал ей легкую пощечину, чтобы угомонилась. Тут Галина заревела так, что визг Ольги показался им всем ерундой по сравнению с ее басистым ревом.

Василий, оцепенело созерцавший эту дикую сцену, тихонько выбрался из комнаты, вышел на свежий воздух и глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Его раздирали на части смешанные чувства, которым он не мог и не умел найти названия. Знал только, что ему нужно сделать одно дело, одно очень важное дело… Потому что в суматохе, поднявшейся после Ольгиного признания, все забыли про человека, виновного в том, что он обесчестил его дочь.

Родион Копушин не слышал криков в доме напротив. Он увлеченно заканчивал рукопись, которая должна была стать новым словом в современной литературе. Характеры, более глубокие, чем в жизни; диалоги, наполненные философским смыслом и одновременно легкостью; сюжет фантастический и в то же время жизненный… Родион по праву мог собой гордиться!

Копушин подошел к зеркалу и откинул голову назад, представляя свою фотографию на обложке журнала.

– Как я пришел к сюжету моего произведения? – бесстрастно спросил незримого собеседника. – Это было озарение! Я знаю, вам сложно понять, что оно такое, но поверьте мне на слово…

На предложении туповатому собеседнику поверить Родиону на слово дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, худощавый человек, в котором перепугавшийся Копушин узнал отца Ольги.

– В-в-вы что?! – попятился Копушин.