Лесников мог сказать так в одном-единственном случае: если был совершенно уверен, что убийца – Кирилл Балуков. Но если Балуков не врет, а я думаю, что он не врет, то за время, прошедшее после убийства матери Вероники, он видел Лесникова только один раз – когда стирал свои несуществующие отпечатки с окна бани.

– Почему несуществующие? – вмешалась Маша. – Он прижимал руку к стеклу!

– Подумаешь, прижимал, – пожал плечами Макар. – Потом провел рукой – и смазал. Отпечаток пальца – вещь неустойчивая. Вот Серега может рассказать как бывший оперативник. Серега, ты о чем задумался?

Бабкин вздохнул. Ему не хотелось говорить, о чем он думал. Но он все же признался:

– Я думаю, кто убил Ледянину, Макар. Мы-то исходили из того, что это сделал убийца Лесника, заметавший следы. Но теперь понятно, что все не так.

– Вы думаете, что не Кирилл убил Юлю? – нерешительно произнесла Вероника, переводя взгляд с Макара на Бабкина и обратно.

– Мы не знаем, – покачал головой Илюшин. – Раньше мы предполагали, что вашу мать убил кто-то из Балуковых.

– Многовато у нас убийц на одну семью получается, тебе не кажется? – хмыкнул Бабкин. – Хотя вообще-то запросто, почему бы и нет? – спросил он сам себя. – У них там уроды через одного.

– Девочка маленькая хорошая, – тихо сказала Ирина. – Они ее Васькой зовут.

– Почему бы и нет… – задумчиво повторил Макар, думая о чем-то своем.

Вероника тревожно взглянула на него, но спрашивать ни о чем не стала. Когда ей рассказали, что на Машу покушался их сосед и теперь Маша дает показания, а соседа допрашивают в прокуратуре, она обрадовалась так сильно, что даже не сразу спросила, как же дела у подруги. Ей казалось, что теперь все точно будет хорошо, потому что у нее не было и тени сомнения в том, что убийца ее матери и тот, кто хотел убить Машу, – один и тот же человек. Но позже оказалось, что парень не признался в убийстве Юли, и Макар только что сказал, что он не знает, кто убийца. Вероника почему-то очень доверяла всему, что говорил светловолосый парень трудноопределимого возраста, которого она увидела первый раз две недели назад.

«Две недели, – подумала она. – Боже мой, всего две недели прошло, а кажется…»

– Засиделись мы с вами, – неожиданно поднялась с места тетушка Дарья, прервав мысли Вероники. – Слава богу, что все живы, что убийцу поймали. Прямо страшно подумать, что творилось у нас.

Она сочувственно взглянула на Машу, по-прежнему закутанную в плед.

– Как вы себя чувствуете? – наклонилась она к ней. – Страху такого натерпелись, что упаси господь!

Маша благодарно улыбнулась. Она не натерпелась страху, но объяснять это было излишним.

– Спасибо, Дарья Олеговна, – сказала она. – Сейчас уже лучше.

– Ну и слава богу, – покивала тетушка Дарья. – Вечер уже, поздно. Пойду я.