Девушка вздрогнула, но затем едва заметно расслабилась.

— Правильно, не бойся, — длинные сильные пальцы продолжали скользить вверх-вниз по позвоночнику, — я не трону тебя до тех пор, пока ты сама этого не пожелаешь… А ты захочешь меня, клянусь Тьмой.

Несчастный демон решил, что сейчас заплачет. Пусть даже впервые в жизни."

"— Шшш, моя маленькая скромница, поверь, в этом не будет ничего постыдного. Если желаешь, мы можем сочетаться узами брака, чтобы твою совесть не терзали мысли о недопустимости неизбежного.

— Нннеизбежного? — переспросил вконец испуганный демон, голосом юной магианны Сайрен.

— Конечно, — взяв его за подбородок, Золотой жрец развернул, заставляя взглянуть в его глаза, и прошептал, — страх. Я вижу его в твоих глазах, в глубине их… Так много страха, и стыд, и… — дроу чуть прищурился, — необходимость сдерживаться… — усмешка.

— Маленькая соблазнительная Найри, неужели ты веришь, что сможешь убить меня?

«И еще как! — подумал демон».

— Нет-нет, что вы, — ответил он дрожащим девичьим голоском.

— Поздно, любовь моя, я все увидел, — прошептал Таэлран, склоняясь к губам окончательно запуганной девушки.

«О тупой скальпель! О тупой скальпель! Ой, кабздец полный» — понеслось от дрожащего Тахира.

«М-да, придется самому сваливать, — решил Ихар».

И тут демон гордого клана Аклора взмолился впервые в жизни:

«Не бросай меня, пожалуйста, не…»

Королева Диринея вскинув подбородок, сохраняя горделивую осанку, несмотря на то, что веревки сильнее впились в тело, стоило ей выпрямиться, мрачно взирала на то, как ее любовник с нежной страстью целует человеческую магианну.

Перепуганная девчонка тряслась на его коленях, упиралась в грудь дроу, пытаясь прекратить ласку, и не понимала. Дай как ей понять, что сама мать всех темных эльфов в этот момент была готова отдать жизнь за то, чтобы оказаться на ее месте!

Боль тупым клинком медленно проворачивалась в ее сердце…

Она до сих пор помнила, как увидела его впервые — юного младшего жреца, медленно выходящего из Серебрянной реки. Он навсегда для нее остался тем, обнаженным и ничуть не стесняющимся собственной наготы галантным мерзавцем, каким-то неимоверным образом заметившим ее, застывшую в кустах.

Как он увидел? Как? Диринея не поняла этого тогда, когда ее, непревзойденного знатока маскировки раскрыл какой-то, по сути, мальчишка, ни сейчас, спустя столько лет, проведенных с ним в одной постели. Постели, в которую он приходил, когда сам этого желал, а она, правительница Западного королевства, покорно ожидала его и только его, прогнав всех прежних любовников, не подпуская к своему телу ни одного из семи мужей.