Молодой маг мрачно сплюнул кровь, и, вскинув голову, направил полный ненависти взгляд на дроу. Но жест дался ему нелегко — пытки продолжались четвертые сутки, ввергая пленника в пучины боли разнообразной степени силы и продолжительности, и заставляя терять все больше и больше крови. Сколько он еще продержится, Ниран не знал, но отчетливо понимал главное — убивать его дроу не станет, уордена нет собственных некромантов, а возможности обратиться в седьмое королевство великая Судьба им не предоставит — главный министр своих держит крепко, не то что… пытки продолжатся!

Парень сплюнул повторно, уже не столько от ненависти к мучителю, сколько от досады.

Досады на себя, свою наивность и веру, ту безграничную веру, которую он испытывал к ордену.

— Злишься, — безошибочно догадался Золотой жрец.

Маг не ответил, у него не осталось сил что-либо говорить, но юноша был искренне рад этому. Молчать, молчать и только молчать.

— Ниран Сайрен, — растягивая слова, протянул Таэлран, поигрывая позолоченным метательным кинжалом, — жаль, искренне жаль…

Оружие сверкнуло в полете. Неприятный звук стали, вошедшей в тело, хриплый стон пленника.

А затем тишина и лишь монотонный плеск срывающихся вниз капель воды. Монотонный, мерный, постоянный. Маг концентрировался на нем при каждом взрыве боли, стискивая зубы и отсчитывая количество капель. Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять — он сумеет, он выдержит. Все выдержит.

— Одно из двух, — легкий шелест ткани свидетельствовал, что Таэлран поднялся со своего места, — либо маг говорит правду и действительно не знает, либо он лжет."

"Коленопреклоненные дроу переглянулись — оба палача не могли понять — это вопрос, обращенный к ним, или очередное изречение в духе шестого.

В любом случае решили промолчать — так безопаснее. Странное дело — гордые, не ведающие страха дроу трепетали от ужаса едва завидев Золотого жреца, одного из красивейших темных эльфов Западного королевства, чья красота была признана эталонной.

Эталон красоты истинных дроу меж тем медленно приблизился к прикованному юноше, когти его, царапая подбородок до крови, приподняли лицо мага, золотые глаза эльфа пристально взглянули в потемневшие от боли человеческие. Пристально, внимательно, испытующе.

«Я ничего не знаю. Все что я знаю, я сообщил ордену. Я предан истинному пути. Я верую» — снова и снова проговаривал про себя Ниран.

Маг не знал, способен ли Золотой жрец читать мысли, среди людей ходили такие слухи, но даже если и нет…

«Я ничего не знаю. Все что я знаю, я сообщил ордену. Я предан истинному пути. Я верую!»

Таэлран растянул губы в снисходительной усмешке, потрепал юношу по щеке и великодушно произнес:

— Я верю тебе, маг Сайрен. Ты доказал свою преданность ордену.