Отсюда — усиленные щипки, укусы и даже синяки на всех доступных во время акта частях тела.

Это выражение мужской грубой силы в любви проявляется исключительно при coitus’e и никогда при предшествующей ему чувственной игре.

* * *Впрочем, происхождение любовных укусов совершенно иное, чем половая грубость, о которой мы только что говорили.

Не думаю, что ошибусь, если объясню склонность женщины к покусыванию просто ее желанием довести в момент экстаза силу поцелуя до возможных границ, а это, в свою очередь, ведет к несоразмерно усиленному присасыванию губами и к конвульсивному сжатию челюстей и при взаимодействии этих двух импульсов к чувству ее удовлетворения и к ощущению острого наслаждения мужчиною.

[30]

В подобном ощущении восторг доставляет сама боль.

Во всем теле этот восторг вызывается сильным раздражением чувственных нервных центров, психически же он рождается от смутного сознания, что и любимая женщина показывает этим всю силу своего пылкого чувства.

Что же касается боли, то «такой укус не болит», настоящей болью в прямом смысле этого слова ее назвать нельзя.

Зубы редко пронзают кожу насквозь, и кровоизлияний не бывает, а кровавые пятна, нередко наблюдаемые на местах свежего укуса, обычно не что иное, как слюна укусившего, слегка окрашенная кровью из десен. Так что раны от такого укуса никогда не получается, но в течение нескольких дней — самое большее двух недель — на теле остается след в виде сначала багрово-синего, а затем зеленовато-желтого родимого пятна; подлинного рубца не остается никогда.

Очень редки случаи, когда любовный укус оставляет после себя ясно выраженный рубец, как в поэме Гейне, когда Эдит Шваненхалс среди трупов на поле битвы при Гастингсе по таким рубцам на плече узнала своего возлюбленного, короля Гарольда.

Такие поранения нельзя рассматривать, как нормальное явление, хотя происходить такой след может и не только от болезненно настроенного человека.

* * *Я должен обратить внимание на еще одно объяснение этого явления. Укусы могут быть следствием не только половой любви, но и таковой же ненависти. Лишь от поверхностного наблюдателя может ускользнуть, что в отношениях противоположных полов бывает не одно только влечение, но они могут и отталкивающим образом влиять друг на друга.

Хотя сексуальное влечение обычно и, по крайней мере, по временам может одерживать победу, но взаимно отталкивающие мужской и женский элементы значительно сильнее и прочнее по своему постоянству.

На страже любви всегда стоит ненависть.

И, я думаю, глубоко прав тот, кто в этом видит серьезную тайную трагедию всей человеческой жизни.

Воздержимся, однако, от всего трагического.