—Я, Катя, — хрипло произносит он и не позволяя сдвинуться с места, наклоняется ближе и наши губы вновь соприкасаются. Стискиваю зубы, пока еще соображаю, толкаю его в грудь, но он лишь усиливает напор, проводит кончиком языка по моим губам, властно и в тоже время нежно, одной рукой обхватывает подбородок, чуть надавив, вынуждает меня разомкнуть зубы и врывается в мой рот. Сопротивляться становится все сложнее, желание оттолкнуть его тает с каждой секундой и исчезает полностью, когда наши языки сплетаются в безумном танце.

—Макс, — шепчу, сквозь туман страсти, окутывающий пространство, все вокруг плывет, голова кружится, кажется, если сейчас он меня отпустить, я просто позорно грохнусь на пол, — я..

-Тихо, - рычит он и снова впивается в мои губы, сквозь туман слышу, как что-то падает и разбивается о деревянный пол, только тогда понимаю, уже сижу на столе, с широко разведенными ногами, а предмет, упавший на пол — скорее всего кружка, стоявшая на краю этого самого стола. Боже, что я творю, почему позволяю делать это с собой, почему, вместо того чтобы вырваться и влепить ему пощечину, я все сильнее льну к нему и отвечаю на поцелуй, в своем собственном доме, на кухне, сидя на столе."

"Руки Макса тем временем скользят по моим бедрам, то поглаживая их, то сжимая с силой, поднимаются выше, скользят под мою кофту, оглаживают живот, спину, по телу пробегает мелкая дрожь, внизу живота зарождается приятное покалывание. А ведь еще вчера я и подумать не могла, что так бывает, прикосновения Стаса не вызывали и тысячной доли тех ощущений, что вызывают во мне касания Демина, почему он? Почему именно на него я так остро реагирую. Он продолжает меня целовать, но медленно, глубоко и в тоже время нежно.

Мое сопротивление окончательно падает, и я зарываюсь руками под его футболку, скольжу пальцами по его спине и впиваюсь в нее ногтями, когда его ладони вновь опускаются на мои бедра. Сумасшествие какое-то, безумие, но мне отчего-то не хочется, чтобы оно прекращалось. Все заканчивается, когда откуда-то из далека доносится многозначительное «гхммм» и Макс отрывается от моих губ, но продолжает прижимать меня к себе. Дышу тяжело, пытаюсь вернуть себе хотя бы долю былого самообладания.

—Макс, ты офигел? – слышу голос отца и хочется провалиться на месте, испариться, исчезнуть, навсегда. Хорошо я, наверное, сейчас выгляжу, сидя на столе с разведенными ногами, между которыми удобно устроился Демин. Последнего, кажется, возникшая ситуация вообще не смущает. Подумаешь, поцелуй на кухонном столе, мы ж каждый день так делаем.