Грубо сжимаю в кулак ее волосы, опуская голову Мэл ниже. Она звонко ударяет ладонями по моим бердам. Бл*дь, мне даже нравится ее сопротивление. Дерись, брыкайся, пока я имею тебя, бездарная наивная идиотка.

– Не нравится сучка? Думаешь, Беатрис нравилось? Она просто была такой же гребаной шлюхой, как ты, которая думала, что, отсосав член, сможет трахнуть мой мозг. Но это я всегда вас трахаю, тупые дуры, способные только ноги раздвигать.

Что-то меняется, я не сразу понимаю, что именно, но Мэл перестает сопротивляться. Ее губы расслабляются, и она мягко скользит ими вверх-вниз, заставляя меня терять голову и стонать. Моя хватка на ее волосах смягчается, и я уже сам не замечаю, как мои пальцы зарываются в шелковистые локоны, перебирая их почти нежно. Мне так хорошо, что жжет глаза, я не могу смотреть на нее, образ белокурой распутницы расплывается, и я откидываюсь назад, полностью расслабляясь.

– Ты готов попасть в рай, Адам? – спрашивает Мэл, приподнимаясь. Ее губы снова заменяют пальцы, но это уже неважно. Я близко…

– Ты торопишь события, крошка. Я хочу твое горло, но можно и в рай, – ухмыляюсь я, глядя на нее снизу-вверх. – Просто всегда думал, что рай где-то в другом месте. Может, я найду его в постели с женой, а не с пользованной шлюхой?

– Очень скоро ты окажешься в аду, ублюдок, – с неожиданной яростью шипит Мелания. Я, в недоумении, хмурюсь, глядя на нее. Ее глаза сверкают, подобно драгоценным камням, и я отвлекаюсь, теряясь в их неистовой бездне.

До меня не сразу доходит, что происходит. Возбужденный мозг заторможен и сконцентрирован на получении развязки, а не анализировании поведения Мэл. Она делает резкое движение, и я ощущаю нечто холодное на своей груди. Дергаюсь вперед и только ухудшаю свое положение, чувствуя, как инородный предмет рассекает мою кожу.

– Ах, ты, вероломная мразь, – кричу я, перехватывая ее запястье, но сука не собирается сдаваться. Ярость делает ее сильнее, она давит со всех сил. От гнева и шока я не чувствую боли. Она посмела… В голове не укладывается, что дрянь осмелилась поднять на меня руку. Я же убью ее. Magnunah[18].

– Чтоб ты сдох ублюдок, чтоб ты сдох! Я никогда не буду твоей шлюхой. Слышишь меня? Никогда! – в истерике кричит Мэл, пытаясь ранить меня глубже, но я увожу ее, сжимающий оружие, кулак в сторону. Раздается характерный хруст, и Мэл отчаянно всхлипывает, роняя из ослабевших пальцев окровавленный осколок. Я с силой швыряю Мэл на пол, поднимая кусок разбитого зеркала.

– Ты уже ею стала, дура, – натягивая штаны одной рукой, я встаю с кровати и в два шага оказываюсь рядом с ней. Мэл испуганно визжит, заметив безумный блеск моих глаз, пытаясь отползти от меня, но я настигаю, хватая ее за волосы, заставляю встать на ноги и впечатываю в стену.