А на убийство своей супруги он покушался вполне осознанно. Просто не повезло.

Не сложилось.

Где один некромант испортил, другой исправить сможет.

Эрнесто не оправдывался, не настаивал на своей невиновности. Так получилось...

Потом свою лепту внес и тан Кампос.

Да, не знал. Не хотел знать, уж простите, ваше величество. Все же герцог, ваша родня... простите. Где он, а где я?

Если бы я с таким прибыл... да вы б мне в жизни не поверили. А поймать и показать не получалось... вот, в столице такой бесчинствовал. Отчеты мы, конечно, слали. Но...

Его величество вспомнил. Пожал плечами и решил, что не поверил бы. Действительно, ведь на страшную сказку похоже...

Потом наткнулся взглядом на акулий хвост, и поежился.

Страшная сказка?

Да тут быль куда как страшнее!

Тан Кампос только руками развел. Мол, простите, ваше величество. Да, вот так... неправ - рубите голову. Или с должности снимайте, что хотите делайте...

Я боялся. И кто бы на моем месте не боялся?

Его величество выслушал все версии. Еще раз осмотрел мединцев. И приказал явиться завтра. Для решения.

А пока... пока разместитесь во дворце. Он большой, места много.

***

Сарита уж и не помнила, когда ей было так спокойно.

Она просто... жила! Да, именно это слово.

Не оглядывалась на Освальдо и всю семейку Карраско, не пыталась соответствовать, не беспокоилась о детях - с ними все в порядке, брат Теобальдо сказал, не...

Она жила.

Вставала на рассвете, встречала солнышко, готовила завтрак, гуляла по полям и лесам, возвращалась в Лассара, помогала с кухней, если хотела, сидела в библиотеке, беседовала с братьями.

Монахи оказались отличными собеседниками. Каждый из них забыл больше, чем обычный человек за всю жизнь узнает, и можно было с ними говорить об истории, политике, религии - да обо всем!

Она и разговаривала. И было ей спокойно и уютно. Дни шли, сливаясь в один бесконечно долгий отдых. Сарита этого не видела, на себе не заметно, но кожа ее разглаживалась, лицо посвежело, правда, волосы так и остались седыми, но сейчас она выглядела даже моложе своего возраста.

И ее магия была ей послушна.

Ветерок прилетал по первому жесту, трепал волосы, ласково касался щек, шутливо дергал за подол платья...

Когда-то Сарита забросила свою магию. Не думала о ней после замужества, да и сложно это было. Все ее время занимал Освальдо, потом дети, потом... в родовом гнезде некромантов вообще сложно творить другую магию. Оно давит.

Сарита и не осознавала, насколько, пока не попала в Лассара.

Здесь тоже чувствовалась некромантия, но меньше, меньше. Не давило, не тревожило, не изводило кошмарами. Брат Теобальдо объяснял это любовью.

И верой, конечно.

Карраско, если можно так выразиться, более темные, больше замкнуты на обряды, на наращивание своей силы, на преумножение рода. Вот и давит...