Сергей был среди тех, кто демонстративно, со смешком отвернулся. Мне даже “случайную” подножку сделали. Испугалась очень сильно. Не за себя. Пусть срок совсем маленький, но мало ли как может отразиться на ребенке неудачное падение.

К счастью, обошлось без падений, вовремя вцепилась в край стола, но вот бумаги, которые несла, красиво разлетелись во все стороны. Та, что якобы случайно выставила свои длинные ноги в проход с мерзкой улыбкой на лице извинилась и продолжила консультировать клиента. И ведь и с этой милашкой мы вполне мирно могли сидеть за одним столом в кафе и общаться. Что же такое? Почему все так резко изменилось?

Документы пришлось поднимать и собирать самостоятельно, вообще никто не помог. Копошилась в ногах сотрудников, и если бы не атмосфера злорадства вокруг, даже не думала бы переживать ни о чем, а тут прямо почувствовала себя униженной. Сцепив зубы, как можно быстрее собрала документы.

Теперь, больше смотря не по сторонам, а под ноги, добралась до администраторши, буркнув приветствие, тут же развернулась, чтобы уходить.

– Олеся Петровна, подождите пожалуйста, я сразу все просмотрю, подпишу те бумаги, в которых требуется моя подпись, чтобы время зря не терять.

Вот стерва, это я буду стоять возле нее, словно секретарь возле начальника и ждать сиятельной подписи? Еще и в окружении этого серпентария.

– Мне некогда, – прохладно ответила и не дожидаясь, что скажет администраторша отправилась на выход. В руках у меня осталась картонная, но все равно достаточно твердая папка, ее держу на манер щита, прикрывая живот, и смотрю внимательно под ноги.

Вслед мне несется ехидный голос моей бывшей начальницы:

– Олеся Петровна, подождите пожалуйста, у вас тут ошибка в документах.

Делаю вид, что не слышу. Все там правильно у меня, раз десять все перепроверила, прежде чем сюда сунуться. Так что это скорее всего пустая придирка мне назло. Ухожу, и, наверное, мой уход смотрит как позорное бегство, но у меня ребенок, мне волноваться нельзя.

– Олеся Петровна!

Оборачиваюсь и громко, так как уже отошла, все-таки отвечаю:

– Значит переделаете. Все документы по вашему отделу, бланки у вас есть. Можете отметить, где внесли правки, Александр Маркович подробно рассмотрит все ваши замечания и предложения.

Все, мегерка замолчала. Последнее мое предложение прозвучало уверенно и со скрытой угрозой, которую администратор не могла не оценить, с замечанием про то, что отступ лишний в документе, или шрифт не тот, она вряд ли сунется к моему “покровителю”.

Вернулась в свою приемную в расстроенных чувствах. Не знаю, может это все гормоны, но сидя на рабочем месте стираю одну слезинку за другой, и вроде понимаю, что ерунда это все, ну просто такие вот плохие люди, но все равно себя что-то жалко так.