Алекс ничем не выдает, что находится рядом. Кажется, не дышит даже. Наверное, уткнулся в телефон и решает важные вопросы. Неважно, что его белые брюки по колено в серых грязных каплях, он по-прежнему гениальный бизнесмен.

Не понимаю, почему мурашки бегут по коже. Покормить ребенка — привычное занятие, я делаю это больше года. Это давно стало естественным."

"Мурашки такие сильные, словно миллионы бабочек решили искусать меня.

— Если тебе нужно, езжай. Я хотела тебя кое с кем познакомить, но они сдвинули время. Так что нет смысла ждать еще час. Я справлюсь сама дальше, — произношу шепотом, нараспев.

Демьян медленно закрывает глаза.

Алекс ничего не отвечает, но и не двигается с места.

Глава 21

— Он не проснется? — спрашивает Алекс, когда я снимаю коляску со стопа.

— Не должен. Демьян устал, много впечатлений за день. Да и нам недалеко, тут буквально за поворотом...

Мы идем по аллее в сторону фонтана. Там дальше, у небольшой искусственной рощицы, располагается ровная поляна, где проводят спортивные тренировки.

— Я стараюсь приезжать сюда хотя бы раз в пару месяцев, посмотреть на девочек. Рассказываю тебе и сама думаю: могла бы и почаще! Но не выходит, представляешь? Время очень быстро летит.

— Иногда быстро, иногда медленно. Смотря чем занимаешься.

— Для тебя этот год был долгим?

Алекс задумывается:

— И долгим, и сложным... Извини, я на минуту. — Он подносит телефон к уху, отходит на несколько шагов и говорит приглушенно на английском: — Привет! Всё хорошо, детка, я занят пока... В парке с Ивой и Демьяном... Да, приеду, когда освобожусь. Мы пообедали, не жди. Целую.

Тут же напрягаюсь. Джемма выглядит доброжелательной и приветливой, но при этом как чувствует, когда мы с Алексом сближаемся.

В сердце вонзаются всё те же иглы. Не то чтобы ревности, скорее болезненного «так быть не должно». Я почти могу это контролировать, почти держу лицо и... почти улыбаюсь. Но внутренне не могу переломить себя и перестать чувствовать.

Будучи в браке, я ужасно ревновала Алекса и боялась, что он будет с другой. Что она узнает, каким он бывает нежным, страстным, нуждающимся. Увидит его лицо, когда он на пике, ощутит его удовольствие.

И сейчас я в агонии. Брака давно нет, а боль, словно фантомная, осталась. Красавица Джемма — мой самый страшный оживший кошмар.

Равский возвращается. Заглядывает в коляску, улыбается. Меня вновь жутко злит, какой он успешный, красивый, довольный. И совсем не ревнующий меня.

То, как мы сейчас общаемся, — это взрослые поступки взрослых людей. Я одновременно горжусь нами и ненавижу тот факт, что у нас получается.

— Джемма звонила? Кстати, как вы познакомились? — спрашиваю таким тоном, словно хочу поддержать беседу. — Быков сообщил, что вы вместе пару месяцев.

— Он как всегда не в теме, — усмехается Алекс.