Сделать какое-нибудь МРТ, а то мало ли. Рана выглядит не очень.

— Я хочу, чтобы ты закончила номер. Потом мы поговорим. — Он по-прежнему спокоен. Собран. — Пожалуйста.

Он мог бы досмотреть, спрятавшись в коридоре. Но нет. Алекс явно хотел, чтобы я знала о его присутствии. И работала для него.

Закатываю глаза.

— Больше тебе ничего не нужно? — Вновь одергиваю платье.

— Может быть, — усмехается он и, оглядев меня, добавляет: — Вижу, ты похудела.

От шока не сразу находится ответ.

Во-первых, никогда! Никогда он не позволял себе таких оценивающих взглядов. Даже когда подкатывал ко мне с предложением стать его содержанкой. Во-вторых... мы что, обсуждаем мою фигуру?"

"Обуваю босоножки, хватаю с пола клатч. Поднимаю голову и с чувством подмечаю:

— Ребенка ты делал со мной, когда я была на пике веса. Не помню, чтобы мои бока тебя тормозили. Хоть когда-то. Хоть, блин, в чем-то, извращенец!

В его глазах мелькает огонек, Алекс улыбается шире. Реагирует на колкость с каким-то непонятным удовольствием. Я же думаю, что пора сваливать.

Мы вдвоем здесь. Равский еще и головой шмякнулся — кто знает, что у него там творится? Андреевы вроде уладили конфликт, но мало ли?

Да и не хочу я, чтобы пришел Руслан и нас тут увидел. Он, конечно, все поймет и слова не скажет, но...

Боже! Мы с Русом как два понимающих идиота! Уже три месяца не можем потрахаться! Перепихнуться хоть как-то, хоть где-нибудь! Все киваем и киваем друг другу!

Тогда как этот, я уверена, с Джеммой не тянул. Такая истерика вдруг берет, что хоть ногами топай. Вспоминаю, как Алекс «не тянул» со мной. Сразу домой к себе повез. Взрослый мужик неопытную девушку! Я и пикнуть не успела, как его член был внутри! И это было офигенно приятно. Оттого теперь вдвойне обидно. Снова хочется почувствовать себя красивой женщиной.

Преисполненная праведного гнева, я делаю рывок к выходу, Равский идет мне навстречу.

— Ты меня не слушаешься. Я же попросил закончить программу.

— А то что?

Алекс вдруг смеется. И весело заключает:

— Пиздец тебе.

Мы пялимся друг другу в глаза. В его — смешинки, отчего я злюсь еще больше.

Скидываю босоножки, швыряю клатч на пол. Включаю на телефоне песню с середины. Номер на полторы минуты был, поэтому оставшиеся шестьдесят секунд как попало что-то делаю. Демонстративно убого. Заканчиваю и низенько кланяюсь.

Равский размашисто хлопает:

— Блеск!

В руках телефон держит.

— Снимал? — хмурюсь я. — Выложи на ютуб. О, Джемме покажи.

Он снова низко смеется, будто искренне:

— Вспомнил, какой славной сучкой ты бываешь. Аж встал у меня.

— Об этом тоже ей сказать не забудь.

Быстро обуваюсь и теперь уже точно иду к выходу.