Алекс написал, что, когда впервые увидел нас с Демьяном в парке, — я тогда кормила сына на лавочке, улыбалась, что-то поела, — он почувствовал, что ему конец. Снова. Он просто сел напротив и не мог отвести глаз, настолько это было красиво. Настолько это было его. И как горько, что он умудрился это потерять. Думал, безвозвратно.

«Сегодня отец спросил, понимаю ли я, что творю, вновь возвращая себе Иву. А я хочу ее вернуть, он это понял, да я и не собирался скрывать. Отец сказал, что наша память так устроена, мы запоминаем в своем большинстве хорошее. Поэтому многие пары после разрыва, спустя время, начинают скучать по отношениям: плохое забылось, а хорошего в каждом союзе отыщется немало. При попытке же помириться плохое всплывает, и бывших озаряет тем, что именно стало причиной расставания.

Но у нас с Ивой все иначе. Я не пытаюсь войти в ту же реку второй раз, это невозможно, поток изменился. Мы изменились. Старых ошибок не будет ни с моей, ни с ее стороны. А хорошее было настолько прекрасным, что ради его сохранения можно перекроить себя полностью».

Перечитывая эти слова, я плачу. Вспоминаю, с каким извращенным, болючим удовольствием мучила Алекса, провоцировала его ревность, игнорировала. Мстила за то, что не попала на Игры, за свой лишний вес, за неудачи, за разлуку. Я добивалась боли в его глазах, как Демид сейчас добивается своего, используя любые способы. Только вот Демиду три и он пока не понял, как правильно. А мне было двадцать три. Вытираю щеки. Демида нужно любить сильно. Меня тогда тоже нужно было любить, я нуждалась в этом, и все мое плохое поведение оттуда.

Мы все нуждаемся в безусловной любви, и чем сильнее чудим, тем сильнее эта потребность.

Когда мы с Алексом помирились, он написал: «Уже много лет я работаю без выходных и праздников, чтобы стать успешным. Я думал, это необходимо, чтобы сохранить семью, но моя занятость как раз и стала причиной потери. Теперь я все понял. Я хочу прожить свою жизнь. Именно прожить. Работая, но и любя свою женщину. Не время от времени, а каждый день. Бешено любя. Ее и наших детей».

***

Утром мы просыпаемся как обычно... вчетвером! Братья хоть и постоянно препираются, соперничают друг с другом, но по сути своей являются бандой: если один проснулся среди ночи и решил двинуть в сторону родительской спальни, непременно растолкает второго, позовет с собой. Атакуют они группой по предварительному сговору.

Алекс лежит на левом краю, я — на правом. Посередине двое детей. Я подтягиваюсь на подушке, смотрю на эту картину и смеюсь. Он тоже присаживается, проверяет время.

— Надо собираться, — говорит тихо. — А то встанем в пробки.

Киваю.

— Ты, я, дети и ноль телефонов. На целых три дня! Не верится.

Он подтверждает:

— Именно.

Я так сильно радуюсь, что слов не могу подобрать.