Пять лет назад он бы, скорее всего, отмахнулся, посчитав, что происходящее — уже потолок его возможностей. Но сейчас, будучи дважды разведенным, позволять себе подобную легкомысленность он не будет.

— Ты счастлив? — спрашивает Борис.

— Я был бы счастлив, если бы получил эти деньги лет десять назад. Сейчас сделано и похерено столько во имя этих гребаных разработок и контрактов, что эйфории, уж прости, не чувствую.

— А мне все кажется, что мы недостойны. При этом я понимаю, что пиздец как хочу больше. И еще больше, Раф. Это какая-то игла, с которой не слезть.

Оба смеются.

— Будет больше, — произносит Алекс. — Главное, удержаться на рельсах. И Ромку удержать. А так — все будет.

— Джемма на днях писала, спрашивала, как ты. Ты вообще в курсе, что она успела в тебя втрескаться? — Понимая, что Алекс никак не реагирует, Борис продолжает: — Не скучаешь?

— Мне точно не скучно.

— По ней.

— А. Не думал об этом. Все так, как и должно быть.

Мысль летит вперед, дальше, и еще дальше. Может, Ива потому и не в духе, что скучает по спортивному агенту Волошину? Нужно побегать на дорожке и подумать об этом.

А если она жалеет, что в итоге выбрала бывшего мужа? Алекс вполне мог что-то не то сделать. Или же сам быть не таким, как надо...

Равский ладонью стирает усталость с лица, резким движением отбрасывает старые страхи. Его детские комплексы никогда, наверное, не исчезнут, да и хрен с ними. Иногда он в них тонет, но главное, что выныривает. Больше Алекс не считает себя жертвой. Давно взял ответственность за свою жизнь в свои руки и готов к переменам. Если его выбрали, значит, он нравится.

Он закончит с делами, приедет домой и спросит у Ивы напрямую, что происходит. А потом устранит эту проблему.

Взгляд на часы — скоро прибудет фээсбэшник. Позвонить Иве сейчас? Или это слишком навязчиво?

Как живут другие люди, у которых мысли не устраивают чехарду?

— Равский, ау?

Он улыбается:

— Я скучаю по жене.

— Ты ведь понимаешь, что, если бы не новый госконтракт, наши бы не поняли ваше примирение?

— И что бы они сделали? Выжили меня из «Солар»? Я бы и так ушел на пенсию.

— «Солар» — это ты.

— Давно уже не только я. Знаешь, что я думаю по поводу попыток продавить меня? Мне похуй.

— Это-то понятно.

Алекс улыбается шире. Ему нравится вести подобные пространственные беседы с Борисом, нравятся их споры. Он говорит:"

"— Все, что я знал о математике, физике и астрономии еще классе в восьмом, блядь, наверное, подтолкнуло меня к идее: что если это наша последняя и единственная жизнь?

— Может быть, и нет.

— А если да? Наша единственная, мать ее, жизнь. И в ней мне хорошо именно с этой женщиной.

Алекс вновь смотрит на часы. Ловит себя на том, что встает с кресла и делает несколько кругов по кабинету. Он хочет Иву прямо сейчас. И хочет, чтобы это чувство было взаимным.