Я подхожу и приобнимаю его за плечи, поздно подумав, что в данной ситуации моя поддержка может быть лишней. Но Рома быстро развеивает сомнения: благодарно улыбается и кивает.

— Эй, прорвемся, — говорю я. — Слышишь?

— Знаю, — вновь кивает он как болванчик. — Спасибо. Хорошо, что ты снова на нашей стороне.

— Почему? — улыбаюсь.

— Раф с тобой лучше, адекватнее. — Рома бросает обиженный взгляд в сторону босса. — Не выносит мозг в таком количестве. За эти два года он всю кровь выпил. Ты его рамки.

Равский тем временем, нахмурившись, объясняет Боре что-то по работе. Демьян внимательно смотрит и тоже демонстративно хмурится. Борис переводит глаза с отца на сына и обратно, слегка приподнимает брови.

У меня нет ни малейшего понятия, вернемся ли мы когда-нибудь домой, но при этом не отпускает ощущение правильности происходящего.

Дожидаемся багаж и идем к выходу. Впереди работы невпроворот. Адовый чертов вал каторжного труда у соларцев. Что ж, им не впервой. А мне остается ждать. Снова ждать — самое для меня тошнотворное.

Всю следующую неделю время скачет: то замедляется и становится на тугую, бесконечную резину похожим, то устремляется вперед и несколько часов будто в секунду сжимаются. Раз — и нет их! Обычно это те самые часы, которые мы проводим втроем с Алексом. В остальное время он работает с парнями в той же гостинице, где мы живем с Дёмой. Соларцы сняли конференц-зал парой этажей ниже."

"Иногда мы с сыном заглядываем к ним в гости и приносим пончики, но в основном стараемся не мешать. Нервы в труху.

— Срыв презентации не станет катастрофой, — объяснил мне как-то Алекс. — Да, фигово, если обосремся у всех на глазах, но пережить можно. Беспокоит меня неизвестность. Эдгарс показал себя креативным парнем: мало ли что он еще придумает. Я не хочу заниматься тем, чем занимаюсь, но ставки выросли.

Демьян играл рядом, у него ведра, лопатки, экскаваторы — полный набор. И главное — детский бассейн. Пляжный отдых был спокойным и почти избавленным от тревоги. Почти...

Алекс зачерпнул ладонью песок, пропустил сквозь пальцы. Я тогда подумала, что все-таки он изменился за эти два года: стал серьезнее, жестче. Раньше он воспринимал происходящее как игру, без опаски затевал крутые проекты. Видимо, в эти годы случилось что-то настолько важное, что переломило его. Словно он пережил новую боль, которая сделала его более черствым. Мы оба изменились.

Алекс смотрел на Демьяна и сам не замечал, как улыбается. А я все привыкнуть не могла к этому. Душа так и заходилась каждый раз, когда я этих двоих вместе видела. Именно о таких днях я и мечтала.

О нас мы говорили мало. Что между нами? Любовь? Мы вместе или просто спим, потому что сейчас это максимально удобно? Иногда мы начинали вести себя как раньше, когда в браке состояли.