Инна Николаевна, похоже, отчаялась удержать племянника возле себя и контроль ослабила. Во всяком случае, больше она его не искала и не спрашивала о нём.

Однако, когда я спустилась вниз, Инна поинтересовалась, не встретила ли я драгоценного Юру. Никиту я так и не нашла, и меня занимал теперь только племянник. Зато на вопрос крёстной откликнулась Алла:

– Юра? Видела я его возле Анны. А ваш Никита, – Алла обратилась уже ко мне, – во дворе в снежки играет, так что за него не волнуйтесь.

За поминальным столом что-то изменилось. Я огляделась: в дальнем конце стола мужчины о чём-то возбужденно спорили. Кажется, речь шла о рыбалке. Анны видно не было, впрочем, отсутствовали уже многие."

"Я снова отправилась искать Никиту. Вышла во двор и поискала глазами племянника. Чёрт с ним, с Юриком, может позаботиться о себе сам. Мне до этого любителя выпивки и женщин дела нет, пусть ночует, где хочет. А нам пора уже домой. Срочно нужно было найти Никиту.

Племянника на улице уже не было. Зато посреди двора стояла большая снежная баба с морковкой вместо носа и облупленным эмалированным ведёрком на голове. Но это наводило меня на мысль о том, что предприимчивый мальчик где-то тут поблизости. Возле крупной слепленной фигуры ковыряла снег лопаткой маленькая светловолосая девочка в тёмно-вишнёвой куртке с двумя вышитыми зайцами на кармашке.

– Ты не видела большого мальчика, Никиту? – спросила я.

Девочка подняла на меня серьёзные глаза и очень сердито ответила:

– Мальчишки все в дом убежали. Совсем только что. Меня в новую игру принимать не захотели, вот и ушли.

Я опять побрела к дому. Проходя мимо небольшой комнаты на первом этаже, остановилась, так как услышала голоса. Знакомый мужской голос сказал:

– Так нельзя, Анна! Ведь есть ещё и обязанности перед окружающими, моральный долг, наконец. Нельзя так погружаться в своё горе.

Испугавшись, что кто-то застанет меня за таким недостойным занятием, как подслушивание у замочной скважины, я прибавила шагу и оказалась перед выходом на застеклённую веранду. Двустворчатая дверь из рифлёного матового стекла была закрыта, сквозь неё в коридор проникал свет с улицы. Я рванула на себя ручку и вошла. Никиты здесь тоже не было, зато на плетёном диванчике целовалась парочка: лысоватый тип средних лет и светловолосая девушка. Она обернулась на шорох, и я узнала старшую сестру Лоры.

Выскочив в коридор, я помчалась обратно. И едва не сшибла с ног Аллу, застывшую у двери, за которой велись недавно подслушанные мной разговоры. Заметив меня, Алла неохотно оторвалась от двери и пробормотала вполголоса:

– Пётр Алексеич Анечку жить учит. А я-то все думаю, куда они подевались?

По выражению её лица можно было догадаться, что от подслушивания она ожидала большего.