Побежала прямиком в раскрытые ей одной мамины объятия…

Мамины руки сомкнулись за ее спиной, защищая и оберегая, и в этот момент, как тогда, когда она была еще совсем ребенком, вдруг поверилось, что теперь все обязательно будет хорошо…

Слезы потекли по щекам, соленой влагой коснулись губ, осели горечью на языке. Алина плакала и впервые за долгое время не стеснялась и не стыдилась своих слез. Она наконец-то чувствовала себя в безопасности… чувствовала, что она - не одна на белом свете.

Мама гладила ее по спине, шептала что-то ласковое и успокаивающее…

Алина вдруг с удивлением поняла: мама все ей простила.

Простила еще до того, как она произнесла хоть единое слово раскаяния. Простила, потому что она… МАМА.

Боль и стыд пронеслись по душе сумасшедшим ураганом. Как она могла наговорить маме все эти ужасные вещи? Как могла поверить, что та никогда ее не любила? И как ей дальше жить с пониманием, что мама, которую она так обидела, готова принять ее даже тогда, когда она этого совсем не заслуживала?..

- Прости…

Наружу вырвалось даже не слово - рыдание. Перемежая слова беспомощными всхлипами, Алина торопливо забормотала, словно могла не успеть сказать, словно все, что рвалось наружу, было так велико, что могло разорвать ее на части…

- Мамочка, прости….

Прости меня, пожалуйста…

Она сбивчиво повторяла одни и те же слова - иных у нее не было, и только отчаяние и боль, с которыми она их произносила, все набирали обороты, душили, убивали…

- И ты меня прости… Я люблю тебя… очень.

Мама сказала самые простые слова, но именно они сейчас так нужны были Алине. Нужны больше всего на свете…

Они простояли так некоторое время: крепко вцепившись друг в друга, плача и утешая одна другую…

Разорвали объятия только тогда, когда что-то почти бесшумно упало к их ногам…

Алина опустила вниз глаза и увидела, что это мистер Даррелл выскользнул из-под ее куртки, где она прятала его все это время…

Мама наклонилась первой, подобрала и бережно отряхнула старого верного енота…

Улыбнулась - удивленно, с легкой грустью:

- Ты еще его хранишь?

А потом увлекла Алину к скамейке, усадила с собой рядом и, крепко обняв ее вместе с мистером Даррелом, заговорила:

- Помнишь, когда мы с тобой лежали в больнице…

Глава 41

Одиннадцать лет назад

Больничный запах впитался, казалось, во все, что меня окружало.

В меня саму. В мою одежду, в волосы, в самую кожу. Стал жуткой, неотъемлемой частью жизни.

Бессонными, усталыми глазами я смотрела на тревожно спавшую на койке дочь. Боялась отвести от нее взгляд хоть на мгновение. Боялась отвернуться, словно мое бдение над ней могло хоть как-то помочь ей, как-то уберечь…"

"Все мерещилось: если позволю себе расслабиться хоть на мгновение, следующий ее вздох может стать последним…

- Мамочка… я умру?..