Но наивные чаяния с треском разбились на осколки после первой же ее фразы.

- Ох, Лида, не ожидала я от тебя!

Губы дрогнули и, чтобы сдержаться и не позволить этой дрожи разбежаться по всему телу, я до боли их сжала. Да, это было совсем не то, что хотелось сейчас слышать…

Она обвиняла меня. Вот только в чем?..

- О чем ты? - спросила прямо, кратко, с трудом борясь с желанием бросить трубку.

- Как ты могла бросить Алину! Не понимаю! Что ж ты за мать-то такая?

Сердце нервно екнуло. Почему она говорила об Алине? Неужели с дочерью что-то случилось? Я набрала воздуха в легкие, чтобы выпалить этот вопрос, но внезапно мать внутри меня заглушил обиженный, растерянный ребенок. С губ сорвалось:

- А ты? Как ты могла от меня отвернуться в этой ситуации? Что ты… за мать такая?

Молчание на том конце трубки ощущалось, как нависшая надо мной бетонная плита, готовая в любой момент обвалиться и… убить.

- Я хотела, как лучше, - наконец откликнулась она сдавленно. - Я тебя предупреждала. И была права! Он уже привел домой другую женщину…

Показалось, что меня с разбега ударили ногой в грудь - такой сильной была боль от этих слов, такой… парализующей. Хотя, казалось, что удивляться тут совсем и нечему. Особенно после того, как муж показал себя в последнее время. И все же… боль не спрашивала о том, логична ли она, уместна ли. Она просто была. Она просто скручивала меня в рог…

- Вот как… - только и сумела проронить, и не узнала при этом собственный голос.

- И ладно бы он привел только ее! У них, как оказалось, еще и ребенок! Ох, Лида, вот попомни мои слова - останешься ты из-за своей гордости ни с чем. И детям твоим ничего не достанется…

Она продолжала что-то говорить: я слышала ее голос - нервный, недовольный, полный осуждения, но уже не понимала слов.

У них есть ребенок…

Фраза, буквально разрезавшая меня напополам.

Я отстраненно, словно мимоходом, удивилась тому, что боль, которая и без того меня терзала, оказывается, может быть еще сильнее, еще мучительнее.

Но болело в этот раз не за себя: болело за своих детей.

Даже они не были у него единственными. Слава не просто завел любовницу, он буквально жил на две семьи…

- Лида! Лида, ты меня слышишь вообще? - ворвался в мысли мамин голос.

- Слышу.

- Ну и что ты собираешься делать?

Что я собираюсь делать?..

- Ничего.

Я не видела, но ясно представила, как она возмущенно сейчас всплеснула руками.

- Да в своем ли ты уме?

Эта фраза неожиданно меня отрезвила. Разозлила.