Они, как барометр, первые улавливали нетерпение хозяина.

– Что ты ищешь? – спросил Мошкин.

На его бледном лице боролись два великих неразрешимых вопроса: откуда все берется и куда все девается.

– Чистые носки… – ворчливо ответил Меф.

Он наконец выудил их из кучи вещей и подозрительно оглядел, что-то вспоминая.

– Ну как, чистые? – с мужским сочувствием спросил Евгеша.

У каждого сына Адама раз пять в месяц бывают подобные проблемы."

"– Условно чистые… – кратко ответил Меф, закрывая тему.

Евгеша часто заглядывал к Мефу в последнее время. Евгеше было одиноко, а одинокому человеку, как одинокому кораблю, порой нужна гавань.

– Хочешь, что-то расскажу? – предложил Мошкин.

– Валяй! – разрешил Меф.

– Вообрази: поднимаюсь сейчас к тебе, а навстречу мне по лестнице человек. Зажатый какой-то, неуверенный, на побитую дворнягу похож. Лицо в каких-то жилках. Я отодвинулся, пропускаю его, и он, смотрю, отодвинулся. Я ни с места – и он ни с места. Такой два часа стоять будет, но первый не пройдет. Я ему ручкой, и он мне ручкой… «Ах ты, думаю, кисляй!» Шагаю к дверям, и он мне в ту же секунду навстречу… Веришь?

– Ты что, первый раз на лестнице, что ли? Там Арей зеркало дурацкое повесил, – сказал Меф.

Мошкин подался вперед.

– Так ты сразу догадался? Но неужели я правда… на собаку? А, ну и шут с ним!

После встречи со златокрылыми Мошкин ощущал себя разбитым. Сверкающий взгляд мистической воблы даже сейчас, сутки спустя, продолжал туманить ему мозг нездешними видениями. Хвосты появлялись и пропадали несколько раз в день, всякий раз, когда усиливалась метель.

Надев свои условно чистые носки, Меф критически пошевелил пальцами ног и отправился искать Дафну.

Мошкин поплелся за ним. Когда Меф проходил через приемную, два комиссионера из конца очереди, вдруг сцепившись, покатились по полу, пыхтя и выдавливая друг другу глазки. Меф перешагнул через них, подумав, что драка – это встреча двух родственных душ в период обострения.

В резиденции Дафны не было. Это Мефодий понял почти сразу. Тогда где она? Он вспомнил, что у нее есть любимое место на одном из недалеко расположенных чердаков.

Улита отсутствовала. На ее обычном месте восседал Чимоданов и принимал комиссионеров.

По столу перед ним прогуливался Зудука. Он был с кнутом, но, по своему обыкновению, без пряника. «А Чимоданов-то освоился! Ну прям вельможный Чемодан!» – подумал Меф, оценив, с какой великолепной небрежностью Петруччо шлепает печати.

Изредка Чимоданов позволял себе с комиссионерами несколько однообразные, но вполне одобренные Канцелярией мрака шуточки. Не исключено, что и сам Лигул шутил так в юные годы, будучи седьмым помощником младшего канцеляриста.