– И всего-то программа телевидения! Как все в этом мире забавно: великое граничит с жалким и банальным, – сказала она, разглядывая газету.

По лестнице кто-то с грохотом скатился. Это оказался Чимоданов, красный и взъерошенный, как воробей, улетевший со стола чучельника. Ната удивленно подняла брови.

– Ложись! – завопил Чимоданов.

– Куда ложись? Что за пошлости? – не поняла Улита.

Ее как всегда подвела чрезмерная стереотипность мышления.

Чимоданов безнадежно округлил глаза и бросился на пол. Умная Даф успела последовать его примеру. Улита и Ната замешкались, и в следующую секунду стали свидетелями зрелища редкого и запоминающегося. Огромный стол, который в обычном состоянии едва отрывали от пола четыре матерых комиссионера-носильщика, вдруг поднялся в воздух, пронесся между ними и вдребезги разбился о мраморную колонну. Вокруг стола в суетном смерче мелькали портреты бонз, доспехи, кресла."

"На лицах Наты и Улиты медленно и постепенно, точно на фотобумаге, проступило недоумение. Даф торопливо вскинула к губам флейту. И тут, возмутительно запоздав, в приемную ворвался звук взрыва. Двойная дверь, ведущая на лестницу, распахнулась в противоположную сторону. Правая створка повисла на петле. Левая – удержалась только за отсутствием места, куда упасть. С лестницы в буквальном смысле слизнуло четыре ступеньки.

Улита поднялась и, грозно-грузная, взбешенная, надвинулась на Чимоданова:

– Ты что это, а? Жить надоело? Ах ты, мелочь пузатая!

Петруччо стал резво отползать.

– Подчеркиваю: я же сказал «ложись»! И вообще, почему я? Чуть что, так я! – плаксиво крикнул он.

Со второго этажа спустился благополучно выживший Мефодий. За ворот он держал вырывающегося Зудуку.

Оказалось, когда Чимоданов отвлекся, Зудука вставил в ухо человечку, слепленному из пластиковой взрывчатки, детонатор, а к детонатору присобачил устройство для подрыва, состоящее из дешевых электронных часов и пальчиковой батарейки.

– Ревнючку устроил! Устранил конкурента! Единственного из последней партии, который имел шанс ожить! – сердито пояснил Чимоданов.

Услышав об этом, Улита сразу смягчилась и передумала убивать Зудуку.

– Ревность – великое чувство. По себе знаю: на один поцелуй любви всегда приходится два пинка ревности. В таком разе я оправдываю тебя, друже!.. И вообще хорошо, что нет Арея. Подумать только: светлая играет на флейте в резиденции мрака! Если Лигул узнает, он перекусает всю канцелярию начиная с меня, – заявила она.

– Почему с тебя?

– Потому что я самая полнокровная, а он тайный вампирюка. Уж я-то знаю.

– Да ладно тебе, не придирайся! Ну, прозвучала один раз маголодия – что тут такого? – с усмешкой спросил Меф.

Он и сам был удивлен.