С одной стороны, вроде бы пахло сыростью, с другой, огонь спички плясал. Ощущался сквозняк. Своды нависали так низко, что, казалось, вот-вот стукнешься о них головой, так что Николай Николаевич инстинктивно пригнулся. Выныривали из сумрака, точно подмигивая, выглядывали из подвальной темноты вытянутые, блинообразные, бледные лица, наведенные на стенах, вспыхивали синевой какие-то небеса обетованные, золотые ленточки вокруг голов, на длинных платьях.

Крохотный, с десяток шагов, коридор, наподобие прихожей. По правую руку тянется ветхая лавочка с ящиками, на фанерках выжжены кресты, по левую — стена и в ней арка, в глубь подвала.

Оттуда тоже тянуло, но другим — вроде бы сырой угольной пылью, прелой древесиной, и пол под ногами был засыпан чем-то вроде кирпичного боя или крупного щебня.

«Что ж так холодно тут. Такой лед едкий, аж под кожу забирается».

За спиной осталась маленькая «прихожая», открылся сводчатый зал, углы которого были совершенно скрыты во мраке. Прежде чем погаснуть, огонь спички выхватил какую-то махину справа. Сорокин зажег новую спичку.

Так и есть, это кочегарка у них. В углу смонтирован огромный котел, от которого расходились трубы, небольшая куча лежалого угля, поленца, сложенные в дровницу — давно, на них белые грибы пошли, какая-то ветошь старая, хлам."

"«Вот откуда тянет — топка открыта, видимо, труба так хорошо выведена — такая тяга, что огонь задувает». Снова зажег спичку — и вновь она погасла, не успел закрыть ладонью. «Как бы шею в темноте не свернуть, — он зажег еще спичку, но снова как будто повеяло, и она потухла, — что за черт?» Зажег еще одну, на этот раз поставил преграду сквозняку.

Тут стало ясно, что это не из котла открытого тянет, а из того коридорчика, откуда сам Сорокин только что пришел. Кто-то пробирался по нему, чуть слышно ступая.

Капитан, затаив дыхание, очень осторожно, почти бесшумно, передвинулся к стене, извлек пистолет. У того, в коридоре, было что-то вроде зажигалки или свечки, во всяком случае, у него там светлее было. Судя по всему, шел кто-то крупный, то и дело постукивая о пол, как показалось, сапогом. То есть неважно он подготовился к походу по подземелью.

Это соображение Сорокина успокоило, поскольку вряд ли может быть опасен человек, елозящий, как дурак, подошвой по битому кирпичу, песку да слежавшемуся углю.

Капитан, скользнув вдоль стены, дождался, пока из арки в зал пройдет эта фигура, и взял на мушку эту темную массу:

— Ручки вверх попрошу.

«В самом деле, зажигалка. Типа американской «зиппы», ярко горит, неэкономно, скоро бензин кончится…» — не успел Сорокин додумать, как зажигалка погасла.