Цели нашей работы: изменить социальную структуру производства так, чтобы мастер, технолог или инженер воспринимался не как простой постановщик задачи, но как соратник, сотрудник, соучастник в творческом процессе…

Слово взял секретарь партячейки:

— На девятнадцатом съезде КПСС было отмечено, что ключ к эффективному решению многообразных экономических и социальных задач, стоящих перед страной Советов, требует резкого повышения эффективности всего общественного производства, и прежде всего взрывного роста производительности труда, что возможно лишь с опорой на творческую активность трудящихся, социалистическое соревнование, достижение научно-технического прогресса…

«Прогресса научно-технического», — Колька полстраницы исписал карандашом, убористо, по опыту зная, что лучший способ изобразить заинтересованность — слиться со средой: это как раз что-то чиркать на бумажке, склонив голову и от усердия краснея ушами.

Пока проходило."

"Неясно, к чему эта платформа подводится. Насчет сознательности нынешней молодежи есть серьезные сомнения. Начнешь кому-то из них выговаривать — кратко, по делу, а он глаза в парту уставит, зубами скрежещет, и вот-вот столешница задымится.

Намедни Колька сделал замечание одному шибко умному лохмуну, потребовал убрать космы под берет, так тот, ерничая, принялся цитировать последние постановления какого-то учредительного съезда и завел какую-то речь о том, что им самим тут нужен профсоюз. И на вопрос «Для чего?» ничтоже сумняшеся заявил: «Защищать права трудового элемента…»

Права ему. Права! Стружку смести не в состоянии, над простейшим чертежом пыхтит да морду корчит, а уж права! Задашь тему, наутро приходит — дуб дубом, да еще нос дерет: объясняете плохо, непонятно.

Была б Колькина воля, высек бы да без горячего оставил, а не профсоюз организовал. Он попытался как-то неформальным порядком спросить совета у и. о. директора, но тот лишь усами пошевелил:

— А я, Пожарский, по административной части. По педагогической вам с ними кувыркаться.

Колька обиделся. Не собирался он ни с кем кувыркаться, напротив, все более убеждался в том, что вся эта педагогика ему ни в одно место не впилась, и отвечать он желает лишь за себя — ну и за тех, кто по-настоящему дорог, а не за весь белый свет.

О, вот как раз вроде бы иссякает поток начальственного красноречия. По крайней мере, прозвучала фраза: «Теперь текущее». Осталось немного потерпеть — и наконец разойтись по делам. Так и получилось.

Однако кое-что пошло не так: все разошлись, а его Семен Ильич попросил остаться. Помявшись, пошевелив филиньими бровями, наконец перешел к делу.

— Сразу к главному, Николай Игоревич, — заговорил как-то приподнято, непривычно спокойно, и Колька тотчас навострил уши. Видать, разговор серьезный.