Она гордо выпрямилась и расправила плечи.

– А зачем тебе знать правду? Ты уже придумал собственную версию и все решил для себя. Ты уверен, что я тебя предала. – Глаза Шарлотты гневно засверкали. Она вовсе не плакса, которая легко сдается.

– Я ничего не говорил о предательстве, – язвительно выпалил Диринг. – Зато с твоего языка это слово слетело очень легко.

– Я не делала этого. – Шарлотта взглянула ему прямо в глаза. – Ты должен мне верить.

– С какой стати? Ты не дала мне никакого объяснения.

– Но оно у меня есть.

– По-моему, именно ты требовала, чтобы между нами не было тайн. – Он говорил со всей язвительностью, на которую был способен. – Хотя на самом деле ты имела в виду: «Делай, как я говорю, а не как делаю я».

Шарлотта стояла без движения, даже не думая сдаваться, и Диринг внезапно понял, что на карту поставлено намного больше, чем ее неожиданная тайная прогулка. Прошло несколько минут. В ее глазах появилась грусть, и сердце Диринга сжалось. Теперь он даже боялся ее признания. Они договорились, что между ними не будет секретов, но Диринг, по правде говоря, не хотел слышать ее секрет. Однако она не оставила ему выбора. Он не станет рогоносцем, хотя и любит свою жену до безумия.

– Я поклялась Луизе молчать. И могу сказать только одно: это ни в коей мере не затрагивает наших отношений.

В ее глазах появилось что-то новое. Смешинки? Она смеется над ним?

– Проклятье! – Диринг повернулся к двери. Если он не уйдет немедленно, то может сказать и сделать многое, о чем впоследствии горько пожалеет. – Я ухожу. – И он быстро направился к двери.

– И куда ты пойдешь? Вниз в свой драгоценный кабинет, где сможешь без помех выдумывать новые нелепые истории о моем предательстве? – От эмоций ее голос звенел. Диринг услышал ее шаги за своей спиной.

– Я должен тебе столько же правды, сколько ты даруешь мне. – Он взглянул через плечо и взялся за дверную ручку. Даже слова способны предать его, если он продолжит говорить. – Почему я должен что-то говорить тебе, если ты не желаешь ничего говорить мне? – Тут Диринг, наконец, сообразил, что его последние слова – настоящий детский лепет, и захлопнул за собой дверь.

Глава 18

Шарлотта ехала в дом родителей, охваченная самыми разными эмоциями, причем далеко не все они были приятными. Она не могла радоваться после столь жаркого спора с мужем. Ее горничная, устроившаяся на скамье рядом, с удивлением посматривала на хозяйку, на губах которой периодически появлялась улыбка. Слишком уж внезапно та собралась ехать к родителям и сорвала ее с места, велев бросить все дела. Шарлотта не могла не восхищаться великолепной сценой, устроенной Дирингом. Он продемонстрировал чувство собственника во всей красе.