– Где ты была вчера во второй половине дня?

На ее лице сменяли друг друга самые разные эмоции.

– Ты сердишься.

А чего, собственно говоря, она ждала?

– Я задал простой вопрос: где ты была?

– Я не могу сказать. – Она явно не гордилась своим ответом. Но от него у Диринга вскипела кровь, лишив его способности связно мыслить.

– Ах, не скажешь? Тогда послушай меня. Позволь мне довести до твоего сведения одно несложное правило. Ты никуда не выйдешь из дома, не сказав мне. Отныне и впредь я всегда буду знать, где ты находишься и с кем. Ты моя жена. – Злость, смешанная со страхом, заставила его выкрикивать нелепые приказы, хотя, произнеся последнюю фразу, Диринг почувствовал нечто вроде законной гордости собственника.

На Шарлотту его пламенная тирада не произвела впечатления.

– Это мой дом, а не тюрьма. – Ее слова были чистейшей правдой, хотя Диринг в запале отказался признавать их разумность.

– Где ты была? – Он сжал кулаки, на языке вертелись оскорбления, и стена между ними становилась все толще и выше.

– Я должна была сделать визит. Устроить встречу.

Она была необычайно осторожна в выборе слов. Или это у него снова разыгралось воображение?

– Это правда, Шарлотта? – Он был готов засчитать все сомнения в ее пользу, только бы нашлась разумная причина ее поступка. Ну почему она тайком ушла из дома мужа, чтобы войти в дом другого мужчины? Он не мог себе представить такой причины."

"– Луиза попросила меня о помощи. И ничего более. – Она попятилась, словно хотела отделить себя от своих слов. Или от него, своего мужа.

– Насколько я помню, ты говорила о визите к Амелии. – Диринг тщетно пытался успокоиться. Одна только мысль о другом мужчине, находящемся неподалеку от его жены, вызывала у Диринга такую огромную ярость, что он понятия не имел, что с ней делать. – Так всегда бывает с ложью. Она перепутывается с правдой и через какое-то время становится неузнаваемой. Тебе придется признаться, потому что я все знаю.

– Что ты имеешь в виду? – Шарлотта явно удивилась, но затем на ее лице появилось упрямое выражение.

Диринг подошел ближе, желая видеть ее глаза, когда он выскажет ей все, что знает о ее проступках. Он хотел оценить каждую эмоцию, и не важно, что каждая из них станет осколком стекла, который вонзится в его сердце.

– Ты поехала в дом своих родителей, а после наняла экипаж до Мейфэра. – Диринг понимал, что ему следует собрать все факты и поговорить с женой спокойно и начистоту, но его рот отказался повиноваться мозгу. – Ты там с кем-то встречалась, не так ли?

– Да. – На ее лице проступила обида. – Но это не то, что ты думаешь.

– Откуда тебе известно, что я думаю? Ты не сказала мне ни слова правды. – Его голос гремел, исполненный праведного гнева. Но тут поза его жены изменилась.