На нем осталось только белье. Шарлотта молчаливо наблюдала за мужем.

Диринг снова лег рядом и стал целовать ее губы, шею, плечи.

– Такая красивая, – бормотал он, и его голос сулил наслаждение. – Такая чудесная… и моя.

– Навсегда твоя.

– Я постараюсь быть осторожным и нежным, но я схожу с ума от желания так давно…

– Я твоя, мой дорогой супруг, и отдаю себя тебе с любовью в сердце."

"Диринг нежно обнял жену, а она подняла руку и провела по его щеке. Он навис над ней и впился в губы поцелуем. Каждое движение его рук, губ, языка манило ее, увлекало все дальше по пути к блаженству. Все условности и ограничения были забыты. Какие могут быть приличия, если речь идет о наслаждении? Его тело было твердым, гладким и горячим. Мышцы напрягались и расслаблялись под ее пальцами. Ей хотелось познать его тело так же, как он познавал ее.

Он коснулся языком ее отвердевшего соска, ставшего болезненно чувствительным. А прикосновение колкого подбородка к нежной коже груди заставило Шарлотту подумать о различиях: мягкое и твердое, мужчина и женщина. Он ласкал и посасывал ее соски, и ощущения обжигали Шарлотту, словно на нее сыпались горящие угли из его очага.

Тяжесть его тела напоминала о силе, но каждый поцелуй, каждая ласка говорили о любви, нежности и даже, пожалуй, почтении. Естество Диринга касалось ее живота, и Шарлотта дрожала от предвкушения.

Она приподняла бедра, намекая, что она не хрупкая драгоценность и вполне выдержит более решительные действия. Диринг словно не заметил, и тогда она обвила ногами его бедра, открывшись для него. Она услышала его стон и почувствовала, как он вошел в нее. Она ощутила мимолетную боль, которую сразу же сменило восхитительное чувство наполненности. Ей захотелось плакать от избытка чувств, никаких других причин не было – но Шарлотта не позволила слезам пролиться. Диринг медленно открыл глаза. Их взгляды встретились, и он замер. Мужчина и женщина стали единым целым. Соединились их тела, сердца, дыхания. А потом он стал двигаться внутри ее, и все остальное потеряло всякое значение.

Глава 24

Диринг держался до последнего. Он так давно желал Шарлотту и теперь, когда их больше ничего не разделяло, чувствовал безграничное блаженство. Ничто не могло быть лучше и не будет, пока она не ляжет с ним в постель в следующий раз. Его робкая красавица-жена оказалась страстной любовницей, и он наслаждался мыслями о бесконечно счастливом будущем.

Он купался в ее тепле, растворялся в нем. Ее тело приняло его легко, сжалось вокруг него, даря восхитительное наслаждение. Сердце Диринга билось так сильно, что грозило разорваться. Дыхание стало частым и хриплым. Его тело жаждало разрядки. А разум желал доставить ей удовольствие. Ведь они стали единым целым. Теперь их брак существовал не только на бумаге.