Хоть каждый «ниндзя» сражался, как минимум с тремя, всё равно их сил не хватало, чтобы отразить внезапную атаку или хотя бы остаться в живых.

Быстро прикинув шансы на выживание, рванула в кусты. Мне было не стыдно, ни те, ни другие не являлись моими друзьями. Немного жаль Стира, но такова участь воинов. А я бедная девушка, которая вообще непонятно каким образом здесь оказалась, и не имеет к этому всему никакого отношения.

С этими мыслями я и бежала подальше. В какой-то момент остановилась и поменяла направление. Раз уж приходится всё равно сматываться, так лучше двигаться в нужном направлении — к дороге.

Только должно быть я совсем не смогла рассчитать расстояние, отчего-то вновь вернулась к поляне, где стоял наш лагерь. То ли леший меня водил, то ли с перепугу неслась, как раненый заяц не разбирая дороги.

Но я очутилась почти в самой гуще событий. Развернулась было обратно, как краем глаза заметила лежавшего на земле воина. Он был одним из отряда «ниндзей» и пытался кое-как отползти, но из-за ранения в бедро еле двигался. Сражающиеся перемещались так быстро, что могли просто-напросто его затоптать.

«Я не имею к этому отношения! Ну и что, что я будущий врач, это не моё время, не моё место… Я давала клятву Гиппократа, а в этом мире, может, и не рождалось никакого Гиппократа» — повторила спасительную фразу и даже успела сделать несколько шагов в противоположную от него сторону. Но тяжело застонав, вернулась обратно, с мыслью, что я ещё пожалею об этом.

Дальше уже не размышляя взяла воина под мышки и потащила по траве в сторону кустарника. Он притих, и помогал мне как мог. Выбравшись из мясорубки, осмотрела его рану. Она была глубокая и рваная, как раз соответствуя страшному с зазубринами оружию, что было в руках нападавших.

Разодрав штанину, покачала головой. Ногу спасти, конечно, можно, но в условиях больницы с нужными медикаментами и инструментами. А здесь…

Только я не из тех, кто легко сдаётся, потому приступила к лечению. Оторвала полностью одну штанину, из одной части скрутила жгут, и наложила поверх раны, чтобы остановить кровь, из оставшейся ткани сделала повязку.

— Это всё, что я могу для тебя сделать, — заявила несчастному, наконец, посмотрев на его лицо. Не люблю смотреть в глаза пациентам, тем более с такими безутешными прогнозами.

Но в ответ я увидела столько благодарности в его немом взоре, что мурашки побежали по коже и чуть не разревелась. Ещё ни разу не видела, чтобы на меня смотрели с таким обожанием.

Подскочила, словно ужаленная, и бросилась вновь в гущу битвы. Понимая, что её не выиграть, в каком-то странном отчаянии стала выискивать раненых и вытаскивать их с поля, к тому самому кустарнику. Не знаю, сколько ходок я сделала. Силы были на пределе.