У нее была длинная шея, точеные плечи, идеальная линия изгиба туловища, переходящего в осиную талию и для ее габаритов покатые, аппетитные бедра. Ноги Ники были стройными и длинными. Откровенный разрез ее платья в пол это, конечно же, сейчас выгодно подчеркивал. Как и чрезмерно смелое декольте выделяло ее миниатюрные, но красиво оформленные, словно два сочных небольших фрукта, груди.

Ее волосы не стали убирать наверх, оставили небрежным каскадом ниспадать с плеч. Макияжа немного — легкие румяна и бесцветный блеск для губ. Никаких украшений, кроме небольшого круглого рубина на тонкой цепочке на шее — изысканное дополнение к образу. Вот он, истинный шик минимализма, читаемый в каждой детали.

Стилисты этого удивительного дворца, живущего в своем ритме, смогли, казалось, подсветить ее лучшие стороны и при этому не исказить, не переделать, не переборщить, как это часто бывает, особенно, когда артистам подбирают сценические образы. Грим, свет софитов, напускной образ-все это стирает индивидуальность артиста. Сейчас, в отражении зеркала, она видела не артистку, а саму себя.

— Хороша, — раздался откуда-то сбоку несколько женоподобный, но приятный голос мужчины. Ника резко обернулась на вошедшего из очередных, словно бы не существующих дверей, на первый взгляд, тоже выглядевших, как зеркальный портал.

«Какое-то королевство зазеркалья»… — пронеслось у нее в голове, но она тут же отогнала эту мысль прочь. Кто-кто, а она-то точно знала, что вовсе это никакое не зазеркалье.

Мужчина подошел ближе, удовлетворенно оглядывая девушку.

— Значит, Ника. Прекрасно. — улыбнулся ей с хитрым прищуром, — Даже имя красивое. То, что нужно. И как тебе в нашем царстве абсолютной красоты, Ника?

— Красиво, — ответила она с ответной улыбкой. За последние часы она столько раз слышала слово «красота», что стало уже даже как-то немного приторно.

— Неоригинальный ответ…

— Неоригинальный вопрос… — парировала она, на этот раз вызвав искреннюю усмешку у мужчины.

— Я Омар, заправитель этой самой «красоты», — подходит ближе, откровенно ее рассматривает, — если ты играешь так же восхитительно, как выглядишь, то, считай, сорвала куш… Выйдем на террасу?

Ника молча кивает, хоть вопрос мужчины риторический. Очевидно, куда и когда выйти, здесь решает он…

— Ты видела плантации роз на въезде во дворец? — спросил он, обхватывая перила своими холеными руками. Ника невольно опустила на них глаза, заметив, как сильно были отполированы идеально обработанные пластины ногтей. Или это был бесцветный лак?

Внимательный Омар не мог не заметить ее интереса.

— Да, это покрытие, — ответил он на немой вопрос, — и нет, я не гей.