Просто последовательность острых ощущений, которые составят калейдоскоп моей истории в Вашей жизни…

— Ника… — прошептал, подходя к ней, — с тех пор, как я увидел тебя на сцене, мир для меня сузился до… — нервно сглотнул, — блеска твоих глаз… Перед моими глазами только ты. В моих мыслях только ты. Если я и прикасался за это время к другой девушке, то только в жалкой попытке утолить жажду, которую ты пробудила. Меня сжирала ярость и отчаяние от того, что ты оставалась ко мне совершенно равнодушной. Даже презирала. Я не забуду тебя. Я ведь признался в том, что чувствую. И хочу честно услышать от тебя то, что чувствуешь ты…

Она нервно сглотнула.

— Сегодня ночью я прошу тебя о двух вещах. Покорности и честности… Что бы я ни спросил и что бы ни сделал. Понятно?

— Понятно… — тихо ответила она.

— Хорошо. Ляг на кровать и раздвинь ноги. Платье не снимай. Я хочу увидеть то, что ты успела показать гондольеру, когда имела наглость напялить мини без белья…

Девушка нервно сглотнула, но молча повиновалась. Адам цыкнул.

— Каждый мой приказ с твоей стороны должен сопровождаться покорным ""Да, господин""… Всё ясно?

— Да, господин…

— Хорошо. Выполняй, — удовлетворенно кивнул он.

Девушка аккуратно опустилась на холодное белье и нерешительно развела ноги. Адам внимательно посмотрел на нее, после чего тяжело выдохнул.

Подошел, опустился рядом. Близко-близко. Так, что она ощущала его дыхание у себя на коленке.

Коснулся рукой складок. Не сильно. Не настырно. Лишь раз. Провел пальцами.

— Все еще словно бы невинна… Ты так чиста, Ника… И так безумно красива… Нет ничего красивее, чем желанная девушка, которая стала с тобой женщиной и только познает свою чувственность…

Рука снова вернулась к ее лону. Снова нежно погладила.

— Ты светишь так ярко, что можно захлебнуться в этом свете… Умопомрачительно… Я с ума схожу… Намеренно увез тебя с острова. Белькасем и отец слишком опытны, чтобы не заметить изменений в девушке после ее первого секса. Не хотел делиться с кем-либо этим твоим сказочным свечением. Ты моя… Ты только моя… Правда же, Ника? Ты моя?

Она подняла на него глаза.

— Сейчас я только Ваша, шейх Адам.

— Сейчас… — повторил он и усмехнулся жестко, недобро."

"Встал. Взял кресло и поставил его напротив так, чтобы хорошо ее видеть. Сел в него, расставив ноги.

— Сейчас… Что это означает? Ты думаешь о другом? Ты рассматриваешь возможность другого в своей жизни? — его рваный голос царапал.

— Я… Сейчас-нет, но… Рано или поздно Вы устанете от меня, как от других своих пассий… Сто дней… Ведь наш уговор все еще в силе?

Он с силой сжал ручки кресла, оставив ее слова без ответа.

— Опусти свои пальцы себе между ножек и покажи, как ты себя ласкаешь… — произнес хрипло.