Как пронюхал купец? Прибежал – потрясенный, зеленый от ужаса – как раз в тот момент, когда бывший гробокоп Ананьев вырывал из-под розового куста обмотанные тряпками изделия… Визжал, умолял не трогать, уповая на бесценность коллекции. «Убери его», – процедил Субботин. Гробокоп и понял в меру испорченности – увел купца к сараям, где поставил к стенке и… Недалекий безграмотный тип. Забрался Субботин в зачуханные тряпки… и обомлел. Невежей не был, понимал, что такое бесценная вещь. Всех чекистов, кто ходил с ним в тот ночной поход, оставил в Иркутске, найденное в земле упаковал собственноручно – в ящик из-под винтовок под номером восемь.

И теперь постоянно держал на виду – во втором штабеле от пола…

К неприятностям готовились, без них не бывает, но чтобы такие крупные! Где-то за Курганом все пошло кувырком. Не запомнил он название станции, да и шут с ней. Станция крохотная, но телеграф имелся. Туда и умчался Петруха Макаров – исполнительный, соображающий паренек из рабочих, один из немногих в отряде, к кому он относился по-доброму. Вся масса подчиненных – серое угрюмое болото…

Впрочем, известие, доставленное Петрухой, не пролилось на душу бальзамом.

Убил бы за такие новости! Бежал, поддерживая кобуру от «маузера», махал свободной рукой, словно поезд без него уже поехал:

– Товарищ Субботин, товарищ Субботин!!! – Вкатился в теплушку и выдал: – Яков Михайлович, такой вот кунштюк…

– По-русски выражайся, – буркнул Субботин.

– А я и выражаюсь по-русски… Чехи мятеж подняли… Вот гады… Им свободу дали, а они… Депеша нам пришла, Яков Михайлович, с Измайловки, это следующая станция, телеграфист успел принять и сюда отстучать, пока те не прибежали… По всем станциям и эшелонам бунтуют чехи, сбрасывают ревкомы и свою власть ставят… Через Измайловку уже не пройти, ждут.

А другой дороги нет, развилка только за Челябинском…"

"Субботин застонал, врезал кулаком по теплушке – аж дрожь пошла. Не горазд он был на самурайское самообладание… Откуда знать Субботину, что товарищем Троцким в связи с активизацией белых недобитков на Урале отдан приказ разоружить растянутые по Транссибу чехословацкие формирования и взять под стражу? А последним такой расклад не понравился.

Не хотелось чехам воевать, но и умирать, гнить в фильтрационных лагерях не хотелось…

Подскочил Рыбский:

– Яков, надо обратно. Не пробиться.

– Куда обратно?! – гневно завопил Субботин. – Ты понимаешь, что мелешь?!

– Обратно – в Иркутск. Не дрова везем, Яков… – Он схватил Субботина за грудки, встряхнул: – Очнись, командир. Лучше время потерять, чем груз и самим подохнуть. Пойми, чехи рассредоточатся по крупным станциям, пустые эшелоны на путях не оставят – отведут в тупики и отстойники.