Удар сердца…

Еще один…

Тейдж сместился в сторону и стремительным слитным движением вскочил с кровати. Гибкий, сильный, красивый… И совершенно же голый.

К щекам снова прилила кровь, и я поспешно отвернулась.

– Все, застенчивая моя, опасность миновала, – послышался откуда-то издалека голос магистра. – Открывайте глаза. Вашей нравственности больше ничто не угрожает.

Осторожно повернула голову. В спальне никого не было, а в соседней комнате, той, что с камином, раздавались шаги.

Вот он, мой шанс.

Соскользнула на пол, на цыпочках прокралась к креслу, схватила плащ, поспешно закуталась.

Прочь отсюда – из этой спальни, от этого непонятного магистра с его расспросами, обнюхиваниями и странными кошачьими зрачками. И плевать, что он красивый и у него такая фигура, и мышцы, и пресс, и кубики эти… Да пусть их у него хоть двадцать, все равно не останусь."

"– Что у вас сейчас по расписанию? – крикнул из кабинета Тейдж, заставив меня замереть на месте.

Э-э-э… Что мы там на втором курсе в это время еще не сдали? Астрологию? Нет… Целительство? Должны уже закончить…

– Магический этикет.

Я начала медленно продвигаться к двери.

– Этикет? Ну, это, конечно, один из самых важных предметов, – хохотнули за стенкой. – Лекция у магистра Ли…? – в соседней комнате что-то упало, покатилось по полу, и окончание имени я не расслышала.

О, он знаком с Лисдорлом? Хотя кто ж у нас не знает старейшего преподавателя академии?

– Да, у него.

Дверь уже совсем рядом.

Только бы не заперто. Надеюсь, мое внезапное перемещение в спальню магистра не просто нарушило защитную печать, а полностью ее уничтожило или по крайней мере сломало.

Только бы…

А плащ я потом верну… Когда-нибудь…

Последние шаги… Мои пальцы, подрагивая от нетерпения, сомкнулись на дверной ручке… Рывок… Второй…

Заперто.

А счастье было так близко.

– Спешите, нетерпеливая моя? – прозвучало сзади вкрадчивое. – Ай, как невежливо. Явились незваной, уходите не попрощавшись, еще и имущество чужое между делом присвоили. – Мужской голос так и сочился сарказмом. – А производили впечатление такой приличной, деликатной особы. Такой… благонравной.

Я перестала мучить дверную ручку – что уж теперь, перед смертью не надергаешься, – неловко оглянулась.

Магистр стоял на пороге кабинета, скрестив на груди руки, и осуждающе так, демонстративно качал головой. За то время, что я продумывала и осуществляла свое с треском провалившееся отступление, он натянул лишь брюки. Остальное не успел, а скорее всего и не собирался надевать, и красовался теперь передо мной полуобнаженный, по-прежнему настойчиво мозоля глаза идеальным торсом.

– И что в итоге оказалось? – все так же небрежно растягивая слова, продолжал между тем мужчина.