Все равно про Тейджа ничего не скажу.

Когда меня наконец выпустили из кабинета ректора с суровыми напутствиями, дисциплинарным взысканием, отработкой и переэкзаменовкой сразу по двум дисциплинам – у Мары и у Эвдора, уже вечерело. В коридорах главного учебного корпуса было пустынно и тихо. Но не успела я сделать и пары шагов, как от стены отделилась стройная фигурка и решительно шагнула наперерез.

Марта.

Ее не уболтаешь, не убедишь россказнями о страхе перед боевиками, овраге и нулевом резерве. Она прекрасно знает мои возможности и лично подбирала несколько дней назад амулеты в семейном хранилище Дагвинов. Врать ей бесполезно. Да я и не собиралась этого делать. Марта – часть меня, а лгать себе самой по меньшей мере глупо. Придется говорить правду.

Я примерно представляла, как подруга отреагирует на мои откровения. Представляла, какой бой придется выдержать с собственной Тенью. Впервые в жизни.

И от этого становилось тоскливо.

* * *Маленький юркий вестник, похожий на разноцветную колибри, в последний раз взмахнул радужными крыльями и рассыпался, оставив в моих протянутых ладонях короткую записку:

«Завтра в восемь вечера в домашнем кабинете. Не опаздывай. Папа».

Мог бы и не подписываться – почерк Сирила Дагвина я различала всегда и сразу. С первых уверенных размашистых букв.

Его величеству, разумеется, уже сообщили о происшествии. Вернее, не ему, а Баиру Вингнору, который в официальных академических документах значился родителем адептки Авелины Вингнор. Но если учесть, что Баир был доверенным приближенным отца, связанным с ним клятвой верности, папочка узнал обо всем практически мгновенно. Убедился, что со мной все в порядке и я не пострадала, – иначе вызвал бы сразу или, не приведи Создатель, махнул рукой на маскировку и явился бы лично, – и теперь жаждал подробностей.

Я вздохнула, передала записку Марте и печально уставилась на темнеющие неподалеку кусты."

"После утомительной беседы в кабинете ректора возвращаться к себе в комнату не хотелось. Леа и Теа наверняка уже там – сидят в засаде, караулят. Хорошо, если одни, но чутье мне подсказывает, что неразлучная троица, Шеам, Каст и Инир, тоже где-нибудь поблизости. А еще одного допроса с пристрастием я точно сейчас не выдержу. То, что я собиралась рассказать, предназначалось только моей Тени и никому больше.

Так что мы с Мартой дружно свернули в парк, дошли до неприметной беседки в густых зарослях дикого винограда и, отгородившись от случайных свидетелей пологом молчания, приступили к нелегкой беседе.

Вернее, беседы пока не получилось: я только-только закончила свои путаные, смущенные объяснения, как прилетел вестник от отца.

– Его величество переживает.