— Владке вон крупно повезло, — задумчиво произносит Рита, в двадцать восемь лет имея за плечами два неудачных брака. — Она встретила Натана на школьной скамье. Девственником, девочки!

Подруги ахают. Таких подробностей о нас они не знали. Это с Марго мы дружим больше двадцати лет. И мне бы обидеться, но дело в том, что я не скрываю.

— Да, прикиньте, как круто! Мужик ни разу не нюхал другой бабы. Главное, не стоит и начинать. Если попробует, считай, все пропало.

— Слушай, когда ты успела надраться? — спрашиваю я Риту, пригубляя свой коктейль.

— Я трезвая, но злая, Владка. Почему на этой планете для меня не осталось ни одного нормального мужика?

Все наши разговоры так или иначе крутятся вокруг этой темы. Каждый делится собственным опытом. У кого-то бывший — козел. У кого-то любовник оказался женатым. У Миры, например, босс занимается харрасментом.

Часто ловлю себя на мысли, что у меня нет негативного опыта и, надеюсь, никогда не будет. С Натаном мне действительно повезло. Он тот, с кем хотелось бы прожить до самой старости, не размениваясь на других мужчин.

В одиннадцать вечера вызываю такси. Уставшая после сложного рабочего дня и добитая двумя коктейлями «Сангрия», я еду на заднем сиденье, касаясь лбом запотевшего стекла.

Квартиру мы с Натаном купили не так давно. В позапрошлом году. До этого ютились в малосемейной однушке и копили на недвижимость своей мечты, вкалывая по четырнадцать часов без перерывов. К счастью, нам улыбалась удача: заказов было достаточно.

Мы добились того, чего хотели. Теперь можно немного притормозить и выдохнуть. Возможно, задуматься о ребенке. Мне двадцать восемь лет. Да, я не кажусь себе старой. Это лучший возраст! Но нет-нет да лезут в голову мысли, что с каждым годом качество моих яйцеклеток снижается.

Ожидаемо, что Натан еще не вернулся. Я иду на кухню, сняв верхнюю одежду и обувь. Открываю холодильник, достаю вино и нахожу бокал в верхнем шкафчике.

Сидя перед телевизором, постоянно борюсь с желанием написать мужу и спросить, как долго его не будет.

Не смей, Влада!

Как было сказано в одной из книг по психологии, без свободы человек начинает задыхаться. Сейчас Нат почувствует, что я хочу видеть его дома. Сорвется, приедет. Тем самым отрекаясь от своих потребностей и пренебрегая общением с другими людьми. В один прекрасный день он проснется и поймет, что не может дышать. Со мной. И тогда станет делать все, чтобы вновь вдохнуть полной грудью, даже если это причинит мне боль. Этого я не хочу и боюсь больше всего на свете.

Незаметно для себя засыпаю, свернувшись в клубочек на диване в гостиной. Мне холодно и неуютно, но совершенно нет сил, чтобы встать и найти плед или включить обогрев на максимум.