Дома мы заказываем доставку еды. Фильм выбираем вполне себе тематический — «Вики Кристина Барселона». Художник предлагает подругам провести выходные втроем. Фильм не слишком интересен, но мне нравится сидеть рядом с Натаном. Чувствовать тепло его кожи, вдыхать родной запах и ощущать приятные прикосновения.

Когда мы были подростками, совместное времяпровождение было именно таким, как сейчас. Не нужен был никто. Мы сидели в комнате Натана долгими зимними вечерами и смотрели на компьютере боевики или романтические комедии. По-разному. Нат не любил мелодрамы, поэтому придумали правило тянуть спички. Кому выпадет самая длинная, тот и выбирает фильм.

— Если однажды ты решишься воспользоваться своим правом на свободу, то хотелось бы попросить, чтобы ни при каких обстоятельствах ты не приближался к моим подругам, — заявляю со всей серьезностью, пригубляя вино. — Рита всегда тебя хотела.

Натан поворачивается в мою сторону и изумленно вскидывает брови.

— Я не шучу. Она проболталась об этом в прошлом году на девичнике. Сказала, что, как только ты вошел в класс, у нее заискрило под кожей.

Это не было для меня таким уж откровением. Натан — самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, и на него всегда жадно пялились женщины. Если прекращать общение с каждой, кто хочет моего мужа, то, наверное, в окружении не останется ни одной подруги.

Впрочем, Нат заявляет, что среди мужчин, которых он когда-либо знал, нет никого, кто не пускал бы на меня слюни. Муж ведь не ругается из-за этого со своими друзьями и знакомыми?

— Я никогда не стану засматриваться на твоих подруг, Влада. Тем более на Риту, — отвечает он.

— Она хоть и стерва, но я ее люблю. В этом городе, не считая тебя, у меня нет ближе человека, чем Марго.

Каждый день мы с Натаном говорим о том, что для нас категорически неприемлемо в свободных отношениях. Прощупываем почву, проверяем реакции.

Не знаю, какое будущее нас ждет, но у меня была еще одна просьба для Натана: никогда и ни при каких обстоятельствах не выдавать имена девушек и не делиться подробностями случившегося. У Натана тоже есть свои пунктики.

Порой кажется, что мужу важно само понимание: его свободу не ограничивают. Пока сложно даже представить, переступит ли Натан когда-нибудь грань. Как скоро? Что будет чувствовать при этом? Хотелось бы верить, что разочарование. Горькое, едкое. Которое навсегда врежется в подкорку и поможет осознать, что кроме нас двоих не должно быть никого больше.

— Что ты почувствовала, когда впервые увидела меня? — спрашивает Натан, лениво поглаживая мою ногу.

— Интерес. Симпатию. Влечение. Но искры не было, прости.

— Перебьюсь, — усмехается муж.

— А что почувствовал ты?

— Меня от одного твоего взгляда пришибло. Никого вокруг не замечал.