Через их стёкла пробивались жгучие лучи солнца Майами и освещали бесподобную задумку дизайнера: необъятное море или, может, океан и одинаковое солнце с двух сторон. Поразительный рисунок, без пробелов покрывающий весь потолок насыщенными густыми красками, заставил замереть на месте и рассмотреть каждую деталь необычной работы.

– Мама немного увлекается живописью, – заметив мой неприкрытый интерес пояснил Эйден, останавливаясь в нескольких шагах от меня. – Этот потолок стал одним из аргументов при выборе дома.

– Это закат или рассвет?

Мне даже на секунду не хотелось уводить взгляд от раскрашенного яркими мазками горизонта.

– С одной стороны – закат, с другой – рассвет.

Прищурившись, я старательно пыталась найти отличия.

– Они одинаковые!

– Я тоже не вижу разницы, – в его голосе послышалась улыбка. – Но мама утверждает, что у этих двух явлений цвета меняются в разной последовательности и поэтому это, – он указал пальцем на правую часть рисунка, – рассвет. А это, – переместил палец влево, – закат.

– Очень красиво, – выдохнула я.

«После рассвета всегда наступает закат».

– А может, после заката всегда наступает рассвет? – послышался тихий голос Эйдена, и я резко опустила голову, тут же сталкиваясь с его внимательным взглядом.

В отблесках солнечных лучей его глаза стали ещё ярче. Зелёные, со странно завораживающими золотыми бликами. Красивые… тёплые. Было очень необычно вот так стоять и молча смотреть друг на друга, чувствуя полное спокойствие… и каплю смущения.

Я по-дурацки тряхнула головой.

Прекрасно. Я сказала это вслух! Частичная потеря контроля над когнитивной функцией! Что дальше?! Ранняя деменция?

– Пойдём, – Эйден первым нарушил комфортную тишину и двинулся в сторону комнаты, из которой раздавались приглушённые голоса его родителей.

В гостиной оказалось довольно уютно. Тёплые оттенки мебели, разноцветные подушки, раскиданные по широкому дивану, и кремовые однотонные шторы. На одной из стен висела огромных размеров плазма, а на полке под ней были расставлены золотистые статуэтки и семейные фотографии в одинаковых рамочках. Мне стало интересно посмотреть на маленького Эйдена.

Его родители стояли в центре комнаты, и миссис Райс, тепло улыбаясь мужу, заботливо поправляла ему галстук. В ответ он нежно поцеловал её в щеку.

Я вообще не помнила, чтобы мои родители проявляли хоть какую-то нежность по отношению к друг другу. Если мама ненастойчиво пыталась где-то как-то приобнять и улыбнуться, то отец был чёрствый, как окоченевший век назад и пролежавший до нашего времени сухарь. Сложно сказать, была ли между ними любовь, но то, что они всегда вставали на защиту друг друга, объединяясь против не оправдывающей надежд дочери – железобетонный факт.