Но зачем она рассказала Эйдену? Я не могла найти причин…

– Я…

– Он тебе нравится.

Что?!

– Этот Максвелл. Он тебе нравится, – он говорил об этом так спокойно, так ровно, словно… в этом не было ничего необычного. Словно это нормально. Я не понимала, что происходит.

– Эйден, что ты несёшь?! Я две недели от тебя ничего не слышала! Энтони сказал, что все вернулись! – взволнованно объяснялась я. – Я была пьяна, зла, встревожена и ни черта не соображала! Я вообще не помню, чтобы хоть раз в жизни так напивалась! Максвелл, он… – Я осеклась. Хотелось прокричать, что он воспользовался мной. Изнасиловал. Я сказала бы что угодно, кроме того, что добровольно пошла на это.

Но именно эту ложь я не могла себе позволить.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Мили, – мягко улыбнулся он.

Почему он не бешенстве? Почему так спокоен? Мне стало жутко страшно.

– Ты никогда не поцелуешь парня, который тебе не нравится. Не говоря уже о чём-то большем. Я не осуждаю тебя. Это жизнь. И не всегда всё складывается, как мы хотим. Я жалею лишь об одном…

Грудную клетку болезненно сжало.

– О том, что не познакомился с тобой раньше. Ничтожно мало времени для нас…

Я разрыдалась. Даже здесь, сейчас, после всего, что он узнал, он всё равно оставался тем самым парнем, которого я встретила семь лет назад.

Мои чувства к нему не поддавались описанию. Это не любовь. Это нечто большее. То, что невозможно описать словами. Невозможно скопировать. Повторить.

Мне никто не был нужен, кроме него. Никто!

– Господи, Эйден… Я прошу тебя, прости! Слышишь?! Прости!.. Я сама не могу объяснить свой поступок! Он отвратительный! Я ненавижу себя за него!

– Я люблю тебя, Мили, – просто сказал он, улыбаясь уголками губ. – Всегда любил. С первого взгляда. На каждой орбите. Во всех мирах.

– Я тоже тебя люблю… – прошептала я, отчаянно всматриваясь в родные глаза и предчувствуя нечто жуткое. Оно стремительно надвигалось. Омрачало всё вокруг. Сеяло панику. – Я всё исправлю… Ты вернёшься, и я исправлю. Мы всё решим… вместе…

В эту секунду за его прощение я готова была пойти на убийство невинного человека.

– Я не вернусь.

Сердце отмерло… запрыгало… норовило выломать ребра, разорвать грудную клетку… остановить жизнь…

– Пп… почему? – Голос сорвался."

"Он долго смотрел мне в глаза.  Пристально, глубоко, забираясь под кожу, вспарывая вены. Словно хотел продлить момент…  словно это … в последний раз…

– Пока мы строили планы, вселенная уже знала, что мы проиграли.

***

Мужские и женские голоса смешивались в одну сплошную гудящую массу. Этот звук бил по барабанным перепонкам, давил на виски, вызывал зуд под ногтевыми пластинами.

Его хотелось сбросить. Избавиться.