Ещё как. – Твоя проблема в том, что ты хочешь казаться лучше, чем ты есть. Надменная, гордая блондиночка с целым блокнотом принципов, раздражающих даже тебя саму. То ты смотришь на меня, как на насекомое, то вдруг резко превращаешься в избалованного ребёнка, топающего ногой возле упаковки шоколада. Я ничего не сделал против твоей воли. Пальцем тебя не коснулся. Это ты что-то придумала в своей милой белокурой головке и агрессивно реагируешь на каждое моё высказывание. Я открою тебе секрет, Эм. Помогу понять, –  он понизил голос до хриплого шёпота. – Я тебе нравлюсь. А если быть точнее, ты меня хочешь.

Я захлебнулась воздухом.

– И тебя это злит. Я замечаю все твои реакции, все твои взгляды… твоё возбуждение у того грёбаного бассейна. Помолчи. – Он властно поднял руку вверх, призывая меня к тишине и не давая даже раскрыть рта, чтобы выдать опровержительный монолог в ответ. – В этом нет ничего страшного. У меня на тебя тоже стоит. Физическая реакция организма. Так бывает, – усмехнулся он, заметив мой метнувшийся к его топорщащимся шортам взгляд.

Я ошеломлённо смотрела на него в ответ и испытывала ужасное чувство, которое не распознавалось, не идентифицировалось. Словно моя программа устарела, а весь мир сменил коды.

– У тебя сейчас два варианта, – тем временем не останавливался он, с мрачным удовлетворением считывая мою полную растерянность. – Влепить мне пощёчину и свалить. Обещаю позволить. Либо выполнить моё условие: без необоснованных обвинений в сексуальных домогательствах пойти погулять по набережной и поесть мороженое. Я всё-таки тебе обещал, – буднично озвучил он, будто не он только что смешал меня с дерьмом в старом ржавом ведре. – Я не собираюсь приставать и покушаться на твоё тело. Даю слово. Член останется в штанах.

Пять широких шагов, и мой выбор прозвенел хлёсткой, окончательно убивающей всё хорошее между нами пощёчиной. Его голова дёрнулась в сторону, на несколько устрашающих секунд зависла в новой позиции, а потом медленно, без резких движений, вернулась в исходное положение. На щеке, покрытой лёгкой щетиной, пылал огненный отпечаток моей ладони, а пронзительные тёмно-карие глаза в режиме реального времени затягивал новый оттенок вяжущей черноты.

Но меня это не остановило.

– Ты совсем охренел?! – прошипела я, тыкая указательным пальцем ему в грудь. – Кто ты такой, чтобы судить меня?! Проводить свой сраный анализ! Ты ни черта обо мне не знаешь! Кто-то проклял меня, и ты, появившись в моей жизни, возомнил, что можешь давать оценку моим действиям! С чего ты решил, что мне интересно твоё мнение?! Что ты из себя вообще представляешь?! – рычала я, продолжая вкручивать палец ему в грудную клетку.