– Брак – это следующая ступень близости между людьми. Ты говорила о независимости, карьере и свободе. Я мечтаю о том же. И нам необязательно ждать ещё шесть лет. Мы можем достичь этого вместе. Как муж и жена.

Он поднял крышку. На атласной ткани лежало тонкое колечко из белого золота. Простое, женственное, утончённое. Я бы выбрала именно такое.

– Я хочу прожить с тобой всю жизнь.  – Проникновенный голос норовил пробраться меж рёбер и без препятствий осесть в сходящей с ума красной мышце.  – А ты?

Миллионы неозвученных слов всего за несколько коротких секунд глаза в глаза.

– Это слишком мало, Эйден. – Я подняла руку и невесомо скользнула пальцами по его щеке, не наблюдая на расслабленном лице и тени неуверенности. Он знал, что не услышит ничего, кроме «да». – Я хочу прожить с тобой все свои жизни.

Мужские руки пробрались под одежду, притянули ближе, убивая каждый лишний дюйм.

– Я буду искать тебя в каждой.

Солёные от океанского бриза губы накрыли мои и безнаказанно двинулись вниз, оголяя каждый нерв дрожащего от возбуждения тела. Оставляя вязкий, с оттенком красного след желания, они поползли вдоль шеи, спустились на грудь и через ткань футболки приласкали вершинку тугого соска. Обхватывали, сжимали, зализывали и так по кругу, пока в моей голове, словно огромным пушистым облаком, не разбухла сахарная вата. Большая, воздушная, закрывающая обзор на всё, кроме смертельной необходимости потеряться в чужой коже. Достичь кульминации. Высшего апофеоза.

Тёплая ладонь скользнула на внутреннюю поверхность бедра и, медленно проехавшись вдоль кромки шорт, без лишних прелюдий накрыла самое чувствительное место, скрытое двумя слоями одежды.

– Эйден, – выдохнула я, запрокидывая голову назад и растворяясь в ночной притягательности звёздного неба. – Нас увидят, прекрати. – И в противоположность своей просьбе запустила руку в его мягкие волосы, привлекла ближе и плавно двинула бёдрами, ощущая, как быстро твердеет под ягодицами его член.

Рассудок заволокло дымкой удовольствия, а внизу стало жарко и мокро. Мне хотелось большего, но он, словно почувствовав стремительное приближение точки невозврата, аккуратно отстранился и обворожительно улыбнулся.

Одна улыбка… И полмира в хлам.

Мне казалось, его нужно фотографировать прямо сейчас, и это фото будет стоить миллион долларов.

– Как скажешь, Мили, – елейно обронил он, пересаживая меня на плед и заботливо поправляя футболку, будто не он только что был замешан в бесстыдно похотливом совращении меня.

Ну прям дивный херувим.

Неудовлетворённая столь быстрой сменой общего настроения я сканировала его возмущённым взглядом. Понимала, что тут не место для занятий сексом и всё равно раздражалась из-за незавершённости процесса.