Леди Паркхерст поправила прическу и разгладила юбки.

– Учитывая случившееся, мы решили опустить тост сэра Вернона и перейти сразу к вашей помолвке.

Пирс встал.

– Так будет даже лучше.

Они направились по коридору вслед за хозяевами, но перед дверями столовой Пирс остановил ее.

– Как я понимаю, – сказал он, – у нас имеется два способа объявить о помолвке.

– И какие же?

– Я могу сделать степенное и приличное объявление, поцеловать тебе руку и пригласить на следующий танец.

– Хм. Типично для лорда. А какой второй?

Левая бровь у него едва заметно задергалась.

– Это будет объявление о сумасшедшей и страстной любви. Долгие поцелуи с настоящим прикосновением губ. Один за другим несколько вальсов с бесстыдным прижиманием тел. Твои зятья будут умеренно недовольны, в стане твоей матушки кто-нибудь упадет в обморок. Количества возникших слухов хватит на то, чтобы заполнить три следующих номера «Пратлера».

Шарлотта сделала вид, что задумалась.

– Так как мы поступим, любовь моя? – Пирс предложил ей руку. – Начнем штопать твою порванную в клочья репутацию или устроим очередной скандал?

Она взяла его за руку и переплела их пальцы.

– С тобой переживу все, что угодно.

Эпилог

Три месяца спустя

Все в поту и задыхаясь, они откатились друг от друга и раскинулись на подушках и простынях, на какой-то миг почувствовав себя пресыщенными. Но только на миг. Три месяца воздержания не так-то легко восполнить.

Шарлотта положила голову на голую грудь мужа. Сильная рука обняла ее, и Пирс еще крепче прижал жену к себе. Он ласково погладил ее по спине, отчего волны тепла побежали по разомлевшему телу.

Сейчас ей не хотелось быть ни в каком другом уголке мира.

Пирс бросил беглый взгляд на канделябр со свечами.

– Какого черта там делает моя перчатка?

– Понятия не имею.

Шарлотта осмотрела спальню. Повсюду в беспорядке валялась одежда. Его сорочка и жилет свисали с туалетного столика. На столбцах кровати болтались ее чулки. Трусики отдыхали на полу в компании с его серыми брюками. Шелковое подвенечное платье, отделанное тончайшими кружевами и расшитое жемчугом, сейчас превратилось в груду роскошной материи и украшало собой ковер.

– Обещаю, что приложу все силы, чтобы стать аккуратной, – сказала она. – Но не раньше, чем мы проведем медовый месяц, устраивая кавардак во всех комнатах твоего дома.

– Во-первых, дорогая, теперь это наш дом. Во-вторых, должен тебя предупредить, что всего в Ок-Хейвене сорок шесть комнат.

– Я готова принять этот вызов.

Он перекатился на бок, чтобы посмотреть на ее лицо. Потом жадным взглядом окинул обнаженное тело жены.

– Кто бы сомневался. Но я буду на высоте.

Шарлотта засмеялась. В течение трех месяцев, остававшихся до их свадьбы на Рождество, они регулярно виделись.