Боль и отвращение словно стихли, осталось лишь недоумение и ожидание какого-то... чуда?

Кроме как на чудо, мне больше надеяться было не на что…

Не знаю, сколько я так просидела, но, когда дверь в комнату стремительно открылась, я даже не удивилась. Словно чувствовала, что именно так всё должно было произойти.

Это был Юлиан.

Я посмотрела на него спокойно, по-небесному спокойно. Моя совесть перед ним чиста, а сердце принадлежало Богу. Он мой и Защитник, и Судья…

Герцог выглядел мрачным и решительным. Его тяжелый взгляд остановился на моем лице, и, если бы не благодать покоя после молитвы, я могла бы испугаться его.

Но не испугалась.

На несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина. Никто из нас не отводил взгляда и не говорил ни слова. Это было похоже на битву: битву душ, умов, внутренней составляющей каждого из нас.

И вдруг Юлиан заговорил:

- Обряд бракосочетания состоится сегодня, - голос Его Светлости звучал глухо и безлико, словно внутри него поселилась смертельная опустошенность. – СЕЙЧАС!

В любое другое время на меня накатил бы ужас. Возможно, я стала бы спорить и бунтовать.

Но не в этот миг. Я давно приготовилась к чему угодно. Я просто надеялась, что небо вступится за меня…

Поэтому ответ мой прозвучал спокойно и даже равнодушно:

- Как скажете…

И пошла к Юлиану навстречу…

***

Если бы могла убежать, я бы непременно сделала это. Побежала бы нагая и босая в неизвестность и пустоту, но… такого шанса у меня не было.

Однако и отчаяния я больше не чувствовала. Все мои попытки освободиться от навязанной судьбы провалились. Я, как Лоза, вилась то в одну сторону, то в другую, чтобы уйти с этой дороги, но… это не помогло.

Если бы после безобразной сцены с Маркусом Юлиан выгнал меня, я бы обрадовалась. Если бы устроил скандал, я бы снова попыталась убедить его в том, что наш брак невозможен.

Но он ничего не говорил. Он, как безумец, вёл меня сейчас к какому-то домашнему алтарю, чтобы совершить около него совершенно нелепый обряд, который никому не был нужен.

Не злился, не бушевал и не обвинял. Его словно подменили, оставив вместо вспыльчивого мужчины этого каменного и сурового человека, собравшегося жениться не на той девушке.

Может, Маркус во всём сознался, и я реабилитирована? Почему же тогда герцог так спешит жениться на мне???

Вскоре всполошился весь дом.

Огромный зал на верхнем этаже – холодный и неприветливый - встретил нас гомоном недоуменных голосов. Слуги были сонными, немного помятыми. Впрочем, я тоже была одета по-домашнему, а рубашка Юлиана вообще выглядела мокрой, как и волосы, которые начали совершенно неуместно виться мелкими кольцами.