Я не касался тебя боясь испугать нежную, невинную душу, а в итоге что? Да тебя использовало полстолицы! Ты думала, что если я живу в провинции, то до меня никогда не дойдёт правда о твоих похождениях? – герцог очень по-плебейски сплюнул на землю, выражая своё глубокое отвращение. – Потом, когда я приехал помочь тебе, ты выдумала недомогание и притворилась потерявшей память! Играла настолько натурально, настолько умело, что я, как идиот, поверил! Искренне считал, что ты забыла и меня, и родителей, знакомился с тобой заново, начинал ухаживать так, словно мы незнакомцы.

.. А потом оказалось, что это всего лишь наглая ложь! Ты поразительна в своей лжи… - голос Юлиана опустился до напряжённого шёпота. – Я ещё никогда не встречал людей, настолько умелых в этом, скажем так, мерзком искусстве. Ты могла обмануть кого-угодно и любому пудрила мозги. Могла предстать перед людьми нежной невинной нимфой и коварной соблазнительницей… Поэтому... я не верю тебе, Сюзанна! Ни единому твоему слову. Ты просто желаешь избавиться от этого брака, зная, что ничего хорошего тебя не ждет… Этому не бывать!

Глаза Юлиана опасно блеснули, а я, исполненная ужаса и отчаяния, отшатнулась назад.

Да, мне страшно захотелось сбежать от него, от его агрессии, неверия и откровенной боли, которые он изливал на меня. Сюзанна превратила герцога де Армье в божество ярости, и обратимо ли теперь это?

Каблук зацепился за камень, и я начала стремительно терять равновесие. Взмахнула руками, с ужасом понимая, что падаю в колючие кусты и на острые сучья, но в тот же миг что-то каменное стянуло мою талию тисками и удержало на месте.

Ещё мгновение – и я оказалась сжата в стальных объятьях, а моё лицо уткнулось во вздымающуюся мужскую грудь.

Замерла, с трудом осознавая, что Юлиан меня поймал.

От его одежды исходил приятный терпкий запах хвои, но смешивался он с иным запахом, так отчаянно напоминающим мне аромат дождя. Голова закружилась – то ли от этого аромата, то ли от неудавшегося падения и этой безумной близости, но в тот же миг герцог... наклонился прямо к моей шее и сделал рваный жадный вдох.

Вздрогнул. Вздрогнул так сильно, так неистово, словно его чем-то пробрало. Руки на моей талии сжались ещё крепче, не давая вдохнуть.

Его упавшие наперед волосы защекотали кожу на моём лице, и я испугалась, что моё тело сейчас переломят на двое. Однако Юлиан вдруг… коснулся кожи под моим ухом – то ли случайно, то ли намеренно, не знаю. Словно потерся щекой, но почти мгновенно отпрянул, поспешно убрал руки и молча, даже не оглядываясь, ушёл прочь, оставив после себя шлейф безумного волнения…

Я стояла на аллейке ни жива, ни мертва неизвестно сколько времени. Тело до сих пор ощущало его близость, а кожа на шее всё ещё горела от прикосновения.