Мне, как девушке, выросшей в абсолютной строгости и высокой морали, слышать подобные речи было противно.

- Да как вы смеете! – воскликнула возмущенно. – Вы находитесь у ворот Обители, побойтесь неба!

- Я ничего не боюсь... – процедил Юлиан и сразу же перестал веселиться. Его красивое лицо сделалось холодным и суровым, так что он уже с явным раздражением бросил:

- Мне надоел твой спектакль, Сюзанна. Сейчас же забирайся ко мне, иначе придётся затаскивать тебя силой. К тому же, мне проще везти тебя поперёк лошади, как мешок с провиантом, поэтому, если не хочешь столь экзотично путешествовать, смири свою гордыню и прекрати препираться! Между прочим, негоже невесте спорить со своих нареченным… у ворот Обители!

Он сверкнул своими колдовскими тёмными глазами и самодовольно ухмыльнулся. Переиначил мою фразу и нашёл, чем упрекнуть, гад ползучий… да простит меня небо!

Я несмело подошла к его коню и внимательно посмотрела на седло. Если я сяду впереди Юлиана, мне придётся прижаться к его груди спиной. Нет, нет и нет! Я к этому совершенно не готова!

- Леди… - прошипел молодой человек, закипая от нетерпения. – Помните о мешке с провиантом!!!

Я была больше не в силах колебаться, поэтому несмело поставила ногу в освободившееся стремя.

Дальше Юлиан действовал без моего согласия. Он просто схватил меня за руку, а потом и за талию, чтобы рывком подтянуть наверх.

- Перекидывайте ногу через седло, - потребовал он строго, но я поняла, что моя сутана не позволит сделать этого без позора оголения ног, поэтому отчаянно запротестовала.

- Нет! Ни за что!!! Можете бросить меня здесь, но я не буду так ехать!!!"

"Молодой человек выплюнул какие-то непонятные для меня слова, и я догадалась, что это было одно из тех жутких ругательств, которыми грешат мужчины.

Покраснела, почти задохнулась от отвращения, но потом кое-как уселась бочком… буквально прильнув к груди Юлиана всем телом.

Осознав, что в таком положении тела я могу ехать только прижавшись вплотную к мужчине, пришла в откровенный ужас. Дернулась, пытаясь отодвинуться, но герцог силой заставил замереть на месте.

О Боже, как же это было стыдно и тяжело!

Без двух недель монахиня, которая обещала никогда не знать даже прикосновений мужчины, я вынуждена была терпеть эту близость чужого крепкого тела добровольно!

Буквально лежа на герцоге, я слышала, как сквозь одежду бьётся его сердце.

Закрыла глаза и прикусила губу.

О Боже, во что я ввязалась???

***

Последующие несколько часов стали для меня пыткой.

Напряженное тело болело, многострадальное мягкое место было нещадно отбито, но я вцепилась в Юлиана обеими руками, чтобы банально не упасть.