Нина в мудрость влюблена! --

Философию любила и поэзию она!

XXXIV

Дмитрий тут же, хоть неловко,

Нине в сердце заглянул:

Это сердце и головка

Были -- плюшевый баул.

Чувств флакон, ума цитаты,

Парфюмерный каталог! --

Вот что он любил когда-то

И чего любить не мог!

Не сказал он ей ни слова,

С нею был, как прежде, мил,

Но привязанности снова

В сердце к ней не находил.

Рад он был порой разлуке,

С ней встречался, не любя,

Расставался, полный скуки,

И с досадой на себя.

XXXV

Неужель опять дорога,

Снова в путь, опять идти?

Дмитрию встречалось много

Милых женщин на пути.

Станций роль они играли:

Отдохнул и вновь вагон!

Чу, звонок докучный дали,

И спешит садиться он.

Вновь разлука, вновь свиданье,

Бьет на станции звонок,

И, махая на прощанье,

Чуть белеется платок.

Вдаль платформа уходила,

Милый образ вместе с ней.

Что ж, прощай! -- и сердце ныло,

И в душе темней, темней...

XXXVI

Кто из нас ответит смело,

Что был счастлив он хоть раз.

Что любовь ему согрела

Однозвучной жизни час?

Все живем мы одиноко,

Для себя, самим собой,

Мы не чувствуем глубоко

И не боремся с судьбой.

Признаваясь без искусства,

Разбирая сердца быль,

Дмитрий думал, что без чувства

Жизнь -- нелепый водевиль.

В сердце чувствовал он скуку,

Где же смысл, где жизни пыл?

Дмитрий тихо поднял руку:

Lo, ou est mon beau soleil!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ВЕЧЕРНИЕ ТЕНИ

Волшебный край! Там в стары годы,

Сатиры смелой властелин,

Блистал Фонвизин, друг свободы,

И переимчивый Княжнин.

""Евгений Онегин"", Пушкин.

I

Флейт рулады, скрипок трели

И нестройных звуков ложь...

Перед сценою пестрели

Позолота, бархат лож.

В бенуаре, бельэтаже

Туалеты дам, гетер --

Точно розы на трельяже

Обвивали весь партер,

Спорил с люстрою хрустальной"

"Блеск аграфов, эполет...

В этой зале театральной

Были ""свет"" и ""полусвет"".

Свет, сиянье, ореолы,

И весь лысый первый ряд,

Точно римский череп голый

Или темя у ребят.

II

И войдя в театр в антракте,

Уважая муз предел,

В xopе струн, при первом такте,

В кресел ряд Сварогов сел.

Plebs в раю и ярус третий

Невнимательно презрев,

В свой бинокль, сказав ""Кто эти?"",

Осмотрел он жен и дев.

Вот Элен, горда, сурова,

Сольский шепчет ей, склонясь...

Вот графиня Ушакова,

Бирюков, вельможный князь...

Никсен, нимфа светлокудра...

Нина с мужем... Да, она!

Нездоровье или пудра?

Дмитрий думал: ""Как бледна!"".

III

Тут он вспомнил почему-то

Зимний вечер, лампы свет...

О, прелестная минута!

В жизни их немного, нет!

Ницше том, бася немножко,

Муж читал, склонясь челом.

Весь вниманье, Нине ножку

Жал Сварогов под столом.

Взор профессора был светел,

Нежен Нины был чулок,

И Сварогов вслух заметил:

-- Ницше дерзок, но глубок!

-- Нда-с? Вы думаете, право? -

Рек профессор: Ницше груб!

Нина щурилась лукаво

И края кусала губ.

IV

Но под звук оркестра плавно

Сцены занавесь взвилась...