А потом вдруг приехала его жена, разыскала меня, и… в общем, вышло безобразие. Он мне после этого сказал, что я вся ненастоящая и он со мной тоже был ненастоящий. Из-за того, что я фальшивая, на него затмение нашло.

– Остроумно.

– Он заявил, что в Москве все фальшивые.

– Разумеется.

– И всё, что было, всё неправда и фальшь, понимаешь? Он утверждал, что я играла, а он мне подыгрывал. Просто делал то, что мне хотелось. Не ему самому, а мне.

Профессор Субботин вздохнул:"

"– А ему на самом деле хотелось жить в Челябинске с женой и детьми, а не ухаживать за девушкой из столицы? А ты его заставила? Я просто хочу уточнить формулировки.

– Ну да, да. Не в прямом смысле заставила, а вынудила, потому что я от него чего-то ждала, и он был вынужден… соответствовать. А на самом деле он даже не знает, какая я. Ну, хорошая или плохая, умная или глупая, красивая или урод. За моим фасадом ничего нельзя разглядеть, он так сказал.

– И ты радикально перестроила фасад.

– Я в книжке по психологии прочитала, что после таких потрясений нужно изменить всё – одежду, причёску, а лучше всего – переехать.

– То есть ты читаешь не только книги по истории русского крестьянства?

Она вдруг взяла его за руку, покачала туда-сюда и отпустила.

– Ты шутишь, и мне как-то проще рассказывать, – призналась она. – Ну вот. Я приехала сюда и стала думать. А потом он приехал.

– Откуда он узнал, что ты здесь?

Она вздохнула.

– Я думаю, он не просто так приехал, а потому что его папа заставил. Мой папа. Он стал говорить, что был не прав, что я самая замечательная девушка в мире, что он просто не может быть со мной, потому что у него жена. Всякое такое. А раньше он совсем другое говорил!..

– А он предложил тебе остаться друзьями? Должен был предложить.

Она опять стала чесаться. Илья Сергеевич вынул её руку из дредов, засунул себе в карман и прихватил там. После восемнадцатилетнего Макаллана это было легко.

– У тебя будет лишай.

– Он сказал, что я прежняя нравилась ему гораздо больше и теперь он понял, что та я как раз была настоящей. А я ему велела, чтоб он переставал врать. А он сказал, что согласен с моим отцом, мне нужно возвращаться в Москву и на работу.

– Твой отец имеет на него влияние?

– Папа – главный редактор журнала, где мы работаем.

Работали. Я-то уволилась. То есть одно сплошное враньё! Он даже сюда приехал не потому, что чувствовал себя виноватым, а потому что отец заставил, а ему деваться некуда.

– Отчего же некуда? В Челябинск.

– Я просила папу не принимать никаких радикальных мер, понимаешь? Не увольнять его, не выяснять отношений, и он обещал! Я сказала, что мне нужно время, чтобы подумать, и они согласились.

– Кто они?

– Мои родители.

– Бедные родители, – посочувствовал Илья Сергеевич. – Я бы этому типу шею свернул, и все дела.